Медвежье сердце - Елена Михалёва

Любая земля – твоя земля.

Слова матери из его сна отчетливо прозвучали где-то на границе сознания.

Мама была права, и Салдор Септиан тоже: импери должен защищать свою землю. Любую землю.

За его спиной столица, полная невинных людей. Детей, которые с восторгом жались носами к витринам магазина игрушек в квартале Шагарди. Стариков, отдавших свои лучшие годы этому городу. Всевозможных живых существ, как те неуклюжие голуби на набережной. Их жизни были частью города, их кровь – кровью Идариса. Без них это просто камни.

Его город. И город его любимой вишенки.

Крошка Гвин защитила его родной Нордвуд от носфератов. Он не мог допустить, чтобы ее отчий дом сгинул во власти Чистой тьмы.

Ярость кипела в душе Ивроса, норовя выжечь вокруг все. И эта ярость была направлена на враждебную силу впереди.

Салдор Септиан был прав, что поставил себя в отдалении от стен. Он не спасался сам, нет, не пытался спрятаться. Норлан сейчас понимал это как никто иной. Император должен был в первую очередь защитить город. Окажись он так близко к стенам, наверняка не выдержал бы и направил всю свою силу на то, чтобы добраться до противника, атаковать.

Да, кто-то более опытный должен был защищать Идарис.

И кто-то из них двоих должен был атаковать, встретить врага.

Тот, чью молодую кровь не сдерживало ничего, кроме собственных убеждений.

Глухое медвежье рычание вырвалось рокотом, из-за которого стоявший рядом с Ивросом Эврен напрягся и поудобнее перехватил свой посох.

Норлан плохо представлял, что именно делать. Ему в какой-то момент даже показалось, что он вообще не отдает себе отчета в происходящем. Импери обратился в инстинкты, древние, требовавшие защищать свое. Это, пожалуй, и было главной целью существования лорда-протектора – защита любой ценой.

Сердце стучало гулко. Кровь в висках отдавалась острой болью. Терпеть больше не было сил. Пожалуй, именно об этом моменте и говорил Император, когда упоминал подходящее время для сотворения охранных чар. И для принятия решения.

Критическая точка.

Норлан бросил короткий взгляд в сторону. Туда, где спиной к нему стоял Авериус Гарана, озвучивая очередные приказания подоспевшему клеврету с западных участков стены. На него мастер над проклятиями не смотрел, и хорошо.

С едва слышным щелчком расстегнулась фибула, и тяжелый темно-синий плащ с меховым воротником сполз с плеч и упал к ногам Норлана.

Иврос развел руки в стороны, позволяя золотой силе окутать его.

– Поднять щиты! – громко скомандовал он.

И спрыгнул вниз с крепостной стены.

Десятки разноцветных пятен, будто мыльные круги на воде, начали расползаться в воздухе. Четко и слаженно, стремясь как можно скорее встретиться с опускающимся сверху золотым куполом.

С отчаянием и гневом закричала женщина, но поделать уже ничего не могла, даже если бы очень захотела. Раскрывшиеся магические щиты перекрыли доступ как в город, так и из него.

Кажется, это была Керика.

Огромный черный медведь пружинисто приземлился в снег на все четыре лапы. Отряхнулся, сбрасывая с густой шерсти золотые всполохи, и побежал через поле прочь от Идариса, не оглядываясь. Навстречу той силе, что сводила его с ума.

Глава 18. Нечистый легион

Наст хрустел под массивными лапами, но эти звуки тонули в шипении и вое, с которым армия проклятых замерла на подступах к городу. Раскрывшиеся магические щиты, которые поддерживала сила Императора, озарили ночь мягким свечением. Этот свет заставил Чистую тьму замереть в ожидании приказа, а еще вызвал бурное негодование тех, кого скрывал мрак. Впрочем, теперь он уже не казался медведю таким уж и непроглядным.

Чем ближе он подступал к живой черноте, тем отчетливее различал очертания тех, кого привел чернокнижник. Четкого построения в армии жутких тварей не было, они скорее кучковались вокруг своих руководителей.

Живые мертвецы были знакомы ему как по запаху, так и по внешнему виду. Некоторые из них лишились плоти совсем, другие – лишь частично. Но хоть все восставшие покойники и нагоняли жути, внешне они оставались самыми безобидными. Ожившие останки покорно шли впереди своих некромантов, бледных и мрачных, но все еще напоминавших людей.

Норлан также заметил красноглазых носфератов в окружении вурдалаков и упырей – зубастая когорта выглядела одной из самых многочисленных. Они уступали лишь месмеристам, которых окружали покорные марионетки, все красноглазые и лишенные собственного разума. Их светящиеся, как раскаленные угли, глаза мелькали во тьме. Они жаждали крови.

Над полем все так же метались черные тени: гарпии и виверны готовы были атаковать медведя, но не смели сделать этого без команды своих жестоких хозяев.

Среди безвольных рабов месмеристов встречались простые звери, вроде волков, горных львов и диких собак, но нашлись и твари иного толка: огромные, как буйволы, огры с клыками размером с руку взрослого мужчины, тролли с непробиваемой шкурой, отдаленно похожей на змеиную чешую, а еще вервольфы. Их Иврос видел впервые, но перепутать не мог ни с кем.

Истории, которыми родители пугали детей в деревнях, рассказывали о людях с головами волков, покрытых серой шерстью и лишающихся всякой человечности в полнолуние. Но реальность оказалась такова, что вервольфы походили на волков столь же ничтожно, как и на людей. Искореженные твари, источающие запах опасного хищника, с отросшей клоками шерстью и громадными пастями, полными острых зубов. Одного укуса было бы достаточно, чтобы заразиться этой скверной и сделаться таким же в следующее полнолуние. Но это при условии, что укусившая тварь не разорвет тебя на кусочки, чтобы полакомиться теплыми внутренностями.

Были в черной армии бестии совершенно уродливые и незнакомые Ивросу. Были и люди, которые вообще бы не привлекли его внимания, встреть он их в обычной жизни на улице. Но среди них Норлан искал одного человека. Того, чья воля была прочнее и страшнее любого месмериста.

А еще Ив совершенно не представлял, что ему делать, даже когда отыщет Эгиса Толверта. Тот оставался опытным чародеем, которому было более двух веков, умелым чернокнижником и бывшим наставником самого Императора. Что мог ему противопоставить он, начинающий колдун из северных лесов, который в транс-то только-только научился входить?

Но медведь в сердце требовал смерти противника. Хозяин леса знал, что враг повержен, лишь когда обезглавлен. Без своего безжалостного лидера эта армия потеряет свое ядро.

Чутье заставило колдуна взять правее и замедлить шаг.

Над его головой с оглушительным визгом пронеслась гарпия, едва не задев, но Иврос даже не дернулся.

Хиннари была права: его присутствие на поле их всех раздражало настолько, что тьма едва сдерживала своих детей, которые так и норовили вырваться