Медвежье сердце - Елена Михалёва

Да, отступить Ивросу действительно не удалось, потому что сзади сцепились два упыря, раздирая друг друга на части.

Вместо этого Норлан рефлекторно выставил согнутую в локте правую руку, заслоняя голову от удара меча. Мелькнула короткая мысль: сможет ли Толверт отрубить ему руку с первого же удара?

Клинок рассек ткань рукава, и новая порция боли обожгла тело, но это была совсем другая боль.

Сработали защитные руны Керики. Они удержали реликт лучше всякого щита, позволив ему лишь слегка оцарапать кожу. Вероятно, они же спасли и сердце. И, быть может, не дали выпустить кишки – клинок лишь слегка продырявил живот.

Иврос обнажил зубы в насмешливой улыбке, заметив, как в замешательстве отшатнулся чернокнижник, занося клинок для повторного удара.

Вблизи ребристое лезвие было точь-в-точь таким, как на той картинке, которую нашли для них Корвесы. Реликт с Чистой тьмой, нестабильный и опасный. Интересно, отравленный ли? Алиссана ничего об этом не говорила, но зато импери был уверен: он действительно нашел того, кто ему нужен.

– Старая Карга, стало быть? – Золотые очи колдуна прищурились. – Значит, я прав. Это ты мучил маленькую веснушку.

– Что? – Смятение тронуло непроницаемое лицо чернокнижника.

Он ожидал обвинений в свой адрес, гнева, упреков. Рассчитывал услышать от странного защитника Идариса мольбы не трогать город, в конце концов. Но этот незнакомец сбивал его с толку.

– Тебя мама в детстве не учила, что девочек обижать нельзя? – Иврос с усмешкой стер чужую кровь со лба тыльной стороной правой руки.

Толверт снова перешел в наступление, чтобы раненый противник не успел перевести дух. Его атака была красивой, слаженной и выверенной. Он тренировался достаточно долго, чтобы не уступать ни одному мечнику.

Но у Ивроса Норлана меча не было, да и рос он в лесу. А учился лишь одному – выживанию.

По расчетам чернокнижника, следующий выпад Старой Карги должен был прийтись в печень незнакомца.

Но импери снова ушел от удара и вывернул его руку, поймав за запястье.

Хрустнула кость. Чернокнижник заорал, роняя меч.

Норлан подхватил на лету падающее оружие и мысленно воззвал к силе, что пылала в его жилах.

– Кто ты такой? – спросил Толверт, глядя в золотые глаза перед собой.

– Лорд-протектор, – сухо ответил Иврос.

Бывший наставник пресветлого Императора дернулся в попытке вырваться из железной хватки незнакомца, но не смог даже пошевелиться. Он спешно забормотал слова заклятия, чтобы войти в транс и призвать на голову презренного всю Чистую тьму, что он привел с собой. Высвободить мощь Старой Карги, которая веками ждала своего часа и теперь в нетерпении дрожала в руке врага. Но вместо черноты Толверт увидел вокруг себя невесомые золотые нити. Силу, что не подпускала близко ни единый клочок мрака.

Золотая паутина Хагморов держала крепко, не позволяя завершить заклятие.

Ив коротко размахнулся и рубанул чернокнижника по шее. Думал перерезать горло, но не рассчитал удар.

Голова упала, а за нею рухнуло и тело.

Медведь внутри Ивроса ликовал – враг повержен и обезглавлен.

Так чувствует себя зверь в разгар битвы. Так пылает кровь в теле воина, разгоряченного боем. Так заходится сердце и сбивается дыхание. Но стоит вдохнуть полной грудью, как легкие надсадно разрывает огонь, а в тело возвращается боль. В каждую рану, в каждую ссадину.

Импери почувствовал боль в плече и боку, ощутил дыру в животе, которая не давала нормально дышать. Одежда пропиталась кровью насквозь, правая рука горела от места удара и до самого плеча. А еще она была невообразимо тяжелой, неподъемной, будто в ней Ив держал не легкий клинок, а добротную наковальню.

Меч пульсировал, словно бы шептал или даже пел свою темную песнь. Дрожь шла по нему, отдаваясь в пальцах зудом. Клинок звал, молил использовать ту силу, что была запечатана внутри столетиями. Старая Карга предлагала себя, как иная распутная девка.

Норлан бросил меч к своим ногам, прямо рядом с телом чернокнижника. Поднял голову и понял, что со смертью Толверта все только началось.

Оставшиеся без лидера твари обезумели окончательно. Вокруг Ивроса кипело не сражение – бойня. Лишь сила Хагморов и остатки подчиненных ему бестий не подпускали слуг Черного Двора к импери. Запах его крови лишал их рассудка.

А в сотне шагов на север все еще клубилась тьма, которую привел с собой нечистый легион. Оставленная без контроля сила принялась расти во все стороны, образовывая причудливые и пугающие формы. Подстегивала тварей еще сильнее, а вместе с бестиями – и живых людей: месмеристов, носфератов и их слуг. Возможно, среди них были такие же несчастные люди, как веснушка Тарнен. Вероятно, их даже можно было спасти.

Ив бросил взгляд через плечо на город под зачарованным куполом. Там тоже были люди. Те, кого нужно было защитить.

Забыв о собственной боли и ярости из-за близкого присутствия Чистой тьмы, Иврос постарался из последних сил сохранить ясность ума. Думал, лихорадочно искал решение.

Его новообращенные войска таяли под натиском проклятых стремительнее, чем воск в жаркой печи. Совсем скоро не останется ничего, что остановит их. Твари сметут и его, и тогда между ними и городом не будет ничего, кроме щитов.

Солнце – единственное спасение.

Так сказал Император, соглашаясь с Авериусом Гарана. Но до рассвета ждать еще несколько часов, столько ему не выстоять.

Солнце.

Но вокруг сгущался мрак.

Где взять хоть каплю солнечного света посреди целого океана тьмы и безумия?..

В боку кольнуло. Иврос зажал ладонью рану и зажмурился на мгновение.

Он вспомнил маленькое солнце размером не больше горошины, зависшее в воздухе. И обнаженную Гвин в окружении позабытых сокровищ в ту единственную ночь, когда они разделили свою любовь. Она лукаво улыбнулась и словно из ничего сотворила мягкий свет.

Он распахнул глаза, возвращаясь в ад на земле.

Солнце – единственное спасение.

Нет, так нельзя. Он не имеет никакого права так поступить. Среди этого безумия могут быть те, кого можно спасти, кто не виноват.

Выбирай, сын.

Норлан отнял руку и посмотрел на свою ладонь, липкую от крови.

Выбирай, чья она. Твоих людей? Или все же тех, кто явится?

И он выбрал.

Вошел в транс, борясь с внезапно накатившей слабостью, а после послал новый приказ по золотой паутине вокруг себя, обращая жизненные силы всех существ в округе в свет.

Сотни светлячков взмывали в воздух громадными мыльными пузырями. Только не маленькими горошинами, подобными тем, что наколдовала из тепла собственного тела крошка Гвин, а гигантскими тыквами, как на соревнованиях среди фермеров в ярмарочную неделю.