Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

Эта идея уже не казалось мне такой простой.

Я стояла у края лагеря, дрожа от страха и холода, и думала, что совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Что должна развернуться и бежать отсюда, пока не поздно. Пока меня не заметили.

Но отступать было некуда. Позади — дом, отец, Лукас, свадьба, которая превратит мою жизнь в ад. Впереди — единственный шанс на спасение, каким бы безумным и страшным он ни был.

Я сделала глубокий вдох, заставляя руки не дрожать, и шагнула вперёд, к ближайшему костру.

Воины заметили меня сразу. Разговоры стихли, головы повернулись в мою сторону. Взгляды — любопытные, недоверчивые, словно оценивающие.

— Эй, девка! — окликнул меня один из них, коренастый мужчина с густой чёрной бородой. Королевский воин, не княжский. — Ты откуда взялась? Заблудилась?

Я кивнула, опуская глаза, стараясь выглядеть испуганной и беспомощной — что было несложно, учитывая, что я действительно боялась до дрожи в коленях.

— Я… я служанка из соседней деревни, — пролепетала, путаясь в словах. — Искала… искала свою госпожу, она сбежала из поместья, и я… я пошла следом, но заблудилась, стемнело, я не знаю дороги обратно…

Воины переглянулись, и кто-то усмехнулся — не зло, скорее с сочувствием:

— Ну и дура же ты, девка. Ночью в лес одна пошла? Да тебя тут любой разбойник мог прирезать и в канаву скинуть.

Другой воин — помоложе, с добрым лицом — встал и подошёл ближе:

— Иди, погрейся у костра. Утром, как караул сменится, отвезём тебя в ближайший город. Там разберёшься, как домой добраться. А пока вот, — он протянул мне плед, потёртый, но чистый, — укройся. Холодно небось.

Я приняла плед, прижимая к груди, и прошептала:

— Спасибо. Спасибо вам.

Устроилась у костра, завернувшись в плед, и стала ждать. Ждать, пока все разойдутся по палаткам. Ждать своего шанса.

И он пришёл. Мой шанс.

И правда, очень высокий, с длинными белоснежными волосами, распущенными по плечам и спине, с лицом, которое даже при свете костра казалось точёным, идеальным, словно высеченным из мрамора. Синие глаза — холодные, пронзительные, отражающие пламя костра.

Кайлас.

Он сел чуть поодаль от остальных, у своей палатки, и точил меч — медленно, методично, проводя оселком по лезвию, металл звенел тихо, почти музыкально. Не участвовал в разговорах, не смеялся над шутками, не пил вино. Просто работал, сосредоточенный и погружённый в себя.

Я наблюдала за ним украдкой, из-под опущенных ресниц, и сердце билось всё быстрее, всё громче в ночной тишине.

И тогда я поняла какой-то частью своей души: это должен быть он, с ним. Никто другой.

Воины постепенно расходились по палаткам, гася костры, готовясь ко сну. Караульные заняли свои посты по периметру лагеря. Лагерь затихал, погружаясь в ночную тишину, нарушаемую только треском догорающих углей да отдалённым уханьем совы в лесу.

Кайлас убрал меч в ножны, поднялся и направился к своей палатке.

Сейчас. Сейчас или никогда!

Я сбросила плед, поднялась на ногах, ходящих ходуном, и пошла за ним, стараясь ступать тихо, чтобы не привлекать внимание караульных.

— Господин, — позвала его тихо, когда он уже почти дошёл до входа в палатку.

Он стремительно обернулся, нахмурившись, и синие глаза уставились прямо на меня с недоверием и лёгким раздражением:

— Тебе что-то нужно?

Я подошла ближе, сжимая край платья, чтобы руки не дрожали так заметно:

— Помогите мне, пожалуйста. Я… я боюсь. Боюсь спать одна, там, у костра. Вдруг кто-то… вдруг что-то случится…

Голос срывался — не только от игры, но и от реального страха, который сжимал горло, мешал дышать.

Кайлас посмотрел на меня внимательнее, прищурившись, и в этом взгляде читалось подозрение:

— Заблудилась? — переспросил медленно. — Ночью? В лесу рядом с военным лагерем? Ищешь свою госпожу, как слышал?

Он сделал паузу, и губы дрогнули в усмешке — не насмешливой, скорее… понимающей и осуждающей:

— Можешь рассказывать эти сказки кому угодно, но не мне. Я вижу, когда мне врут. Ты не служанка. Слишком прямая осанка, слишком холёные руки, слишком чистая речь без деревенского акцента.

Я похолодела — он раскусил меня! Так быстро, так легко.

— Я… я правда заблудилась, — попыталась слабо, но он покачал головой:

— Хватит. Не надо продолжать лгать. Ненавижу ложь больше всего на свете. Лучше скажи правду: кто ты и зачем пришла сюда?

Но я не могла сказать правду. Никак не могла. Если он узнает, кто я на самом деле…

— Пожалуйста, — прошептала, и голос сорвался, — пожалуйста, просто… просто позвольте мне переночевать где-нибудь. Я… я никому не помешаю. Утром уйду, обещаю.

Кайлас смотрел на меня долго, изучающе, и я видела, как в его глазах борются сомнение и… жалость, может быть. Наконец он вздохнул, проводя рукой по волосам:

— Хорошо. Можешь спать в моей палатке. Я буду у костра, на дежурстве. Но утром — уходишь и больше не возвращаешься сюда. Все ясно?

Я только кивнула, не веря своей удаче. Кайлас указал на вход в палатку:

— Заходи. Там есть спальное место, подушка. Устраивайся.

Я вошла в палатку — просторную, но спартански обставленную: походная складная кровать, сундук с вещами, стойка с доспехами и оружием.

Кайлас последовал за мной, взял с кровати плед, собираясь уходить, и вот тогда… тогда я поняла, что настал тот самый единственный шанс.

Я метнулась и отчаянно обняла его сзади, сжимая руками его рубаху на мощной груди, прижалась всем телом к его спине, а он застыл, мышцы под моими руками напряглись.

— Что ты делаешь⁈ — голос прозвучал настороженно, почти угрожающе.

— Пожалуйста, — прошептала я, и слёзы хлынули сами, горячие, и самые-самые настоящие, — пожалуйста, переспите со мной!

Глава 33

Последний день души

Я обняла его еще крепче, шепча куда-то в районе его лопаток.

— Мне нужно… мне нужно, чтобы я больше не была невинной. Чтобы он не захотел на мне жениться.

Кайлас резко обернулся, схватил меня за плечи, отстранил от себя и уставился с непониманием и растерянностью — эмоцией, которая так не вязалась с его обликом сурового воина:

— Ты… что ты несёшь, дурная? Кто он? О чём ты вообще говоришь⁈

Я зарыдала пуще прежнего, цепляясь за его рубашку обеими руками, больше не в силах сдерживаться:

— Мой отец… он выдаёт меня замуж. За человека, который… который будет меня унижать. Я знаю. Я вижу, как он смотрит на меня. Как трогает. Я не хочу! Не хочу выходить за него! Но отец не слушает, не верит. Говорит, что я должна