Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

как в рассветный час над Туманным каналом, что был близ Туманной площади. Как вы поняли — когда-то давно Департамент Улиц и Времён, занимающийся еще и наречением улиц, очень любил туманность. Уютный, тягучий покой окутал меня — как в майскую грозу, которая бушует, рвёт и мечет, уничтожая цветы вишни, а ты успел спрятаться и сидишь у окна с кружкой чего-то тёплого, укутавшись в мягкое одеяло.

Талькар, ничтоже сумняшеся, уже успел упасть в освободившееся кресло рядом со мной, сопроводив это движение тонким перезвоном тысячи цепочек и браслетов. Переливчатая россыпь его украшений всегда напоминала мне звон ручейков в весенних садах. Он раскинулся в кресле с царственной небрежностью, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы в замок на колене, будто бы в его сегодняшних обязанностях первым пунктом стояло украшать собой пространство. Магистр отзеркалил его позу, и на мгновение они показались мне двумя сторонами одной монеты. Один — стальной и молчаливый, чёрный, как сама ночь, другой — сияющий, как начищенный медный таз, белый и яркий, как день. А я между ними — всего лишь уставшая ведьма с серебром под кожей и множеством вопросов без ответа.

Магистр, хмыкнув, посмотрел на нас с Ирисом, чёрными, как обсидиан, глазами. Глазами, в которых плескалась серьёзность вперемешку с бесконечной усталостью. Я бы даже сказала — не с усталостью, а с тоской библиотекаря при Академии, нашедшего бутерброд между страниц какого-то древнего манускрипта.

Магистр сидел в своём любимом рабочем кресле, так строго и элегантно, словно воплощение благоговейной тишины — не той, что живёт в пустых помещениях, а той, что была наполнена затаённой силой, как в церкви перед началом проповеди. Его чёрная рубашка из шёлка лежала на теле, как вторая кожа — без единой складки — ну, может, только чуть-чуть. Я мысленно скривилась, стыдливо осмотрев свою юбку — моё одеяние к концу дня выглядело так, словно его достали из, кхм, заднего прохода волка.

— Что с лавкой в Молчунах? — первым нарушил затишье Ирис, закрыв глаза. Его голос был ленив и неспешен, как кот, лежащий в солнечных лучах. Как будто мы тут обсуждали, куда сегодня пойти на ужин, а не то, что у нас за пару дней произошёл пятилетний объём преступлений.

— А ты не проверял? — я ещё раз потянулась и скинула ботинки, забираясь с ногами в кресло. Краем глаза удовлетворённо уловила, как Хаэль прищурился, кидая недовольный взгляд на это вопиющее нарушение его порядков, но ничего не сказал.

— В смысле? — откликнулся Талькар, лениво приоткрыв один глаз и тоже потянувшись, последовав моему примеру.

— А, хотя, когда бы ты успел. Что вообще известно об этой краже? Что украли? Когда украли? Ночью, утром? У кого украли, какая конкретно лавка — а то я слышала о том, что обчистили кого-то, только от вас, да и от Эльсы утром. А кого — я даже не знаю.

— Да, ты права, — кивнул друг. — Я банально не успел, да и не стал соваться — воровская чуйка, как выяснилось, не подвела насчёт того, что сейчас везде будет полно лигатов. Знаю не больше твоего — даже не успел ни с кем из своих птичек переговорить, вернулся сразу к вам сюда, как всё выяснил насчёт Мотыля и Черниля. Магистр?

— К сожалению, — Хаэль небрежно повёл плечом, плотно затянутым в чёрный шёлк, как в доспех. — Тоже знаю не больше вашего. Из Совета не высовывался сегодня, да и странно было бы лезть туда без поручения от элериарха. К архонтеру и своим парням среди лигатов тоже решил пока не прибегать. Жду официального направления, дабы не вызывать подозрений — бюрократия, чтоб её. Лигаты оттуда ещё не вернулись — видимо, наученные случаем с Чернилем и Мотылём, решили провести допрос хозяина лавки сразу, не откладывая на потом. Думаю, к позднему вечеру, к моменту пересменки стражи, будет известна ситуация более подробно.

Эврен, не издав ни звука, кивнул чему-то своему, возможно — согласовал сам с собой свой безжалостный внутренний распорядок, и начал выравнивать колбочки тенеглассов, лежавшие на столе. Те были пусты, как постель жены неверного мужа, и одинаково высоки, как ожидания от незавершённых дел. Он выровнял их до миллиметра — будто именно в симметрии скрывается хоть какая-то стабильность.

— Завтра можно будет об этом думать. После отчёта от лигатов. Сейчас в городе крайне неспокойно. Ауриэль поставила на уши всех, кого можно было поставить — на самом деле, удивительно, что сегодня нас с вами, меня и мой Преторий Тени она не стала включать в расследование. Но лучше не вызывать сегодня лишних подозрений. Утром мы не так бросались в глаза, а если сейчас сунемся куда-либо — можно заработать крайне пристальное и ненужное внимание государства к нашим персонам.

Ирис нахмурился:

— Преторий Тени? Это ещё что, Магистр?

Хаэль бросил на него взгляд, полный усталой иронии, как если бы Ирис спросил, почему небо синеет днём, а не в обед. Скривил губы, но благоразумно промолчал, а затем всё-таки посерьёзнел и встал, поправив идеальные манжеты чёрной рубашки. Протянул руку к окну, приоткрыв тяжёлую штору, и янтарный свет только-только начинавшегося заката, лег на его лицо, очерчивая профиль. Странное было зрелище — как будто бы его лицо было слишком грубым для такого мягкого света.

— Внутренний теневой контроль. Игла, прочно вшитая в ткань Шардена, чтобы он не расползся по швам.

Он повернулся к Ирису и продолжил. Я знала про Преторий всё, но не стала вмешиваться в диалог — уж больно удобным было кресло, убаюкивающим. Под влиянием монотонной речи Магистра веки сами прикрылись, и я свернулась поудобнее.

— Суть проста. Я держу сеть. Магическую, чувствительную, сплетённую из ритуалов, совершённых над людьми; и артефактов. Сеть проходит под всеми крупными городами, особенно — на границах Шардена. Каждый, даже самый малозаметный, теневой всплеск — и его отклик доходит до меня через моих людей.

Судя по звуку, он подошёл к столу и одним движением перевернул одну из кожаных папок, лежавших на нём. Под ней — раздался шорох пергамента — тонкий свиток, исписанный. серебряной вязью? Татуировки на моих руках слабо полыхнули теплом, признавая родную магию и явно желая познакомиться с ней поближе. Видимо, то был список доверенных лиц Претория. Написан Тенью? Надо потом расспросить об этом.

— И кто же тебе помогает? — с лёгкой усмешкой спросил Ирис, хотя в его голосе зазвенела нота тревоги.

— Наблюдатели, — просто сказал Эврен. — Их много. Здесь, в Иль-де-Виреле, их нет — так как тут есть я. Наблюдатели — не маги