Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Тени, нет. Но чувствительные — я каждого когда-то отбирал лично и проводил с ними. определённые теневые ритуалы, позволяющие мне, скажем так, контролировать их. Артефакты в их руках, созданные мною, срабатывают при отклонениях, как колокольчики. — я приоткрыла глаза. Магистр указал кивком головы на шкаф со стеклянными дверьми в углу кабинета. Внутри на полках стояло множество обсидиановых кристаллов, которые слабо мигали серебром то тут, то там. — Наблюдатели не вмешиваются. Только фиксируют. Только передают мне информацию. Можно было бы ограничиться просто артефактами — но без надзора их оставлять нельзя, могут элементарно украсть — а теневое защитное заклинание, используемое двадцать четыре часа в сутки, на такое количество артефактов попросту бы отнимало у меня невероятно много сил. Поэтому — я вручил их доверенным лицам, которые находятся в каждом городе Шардена.

— Информацию о теневой магии передают тебе и только?

— Да, только мне, — кивнул он. — Магистр Тени, то есть я, — здесь, в столице, и всего один. Я — по сути своей, Теневой надзор. Я решаю, что — случайность, а что — повод бить тревогу в городе.

Он сел обратно, спокойно, будто рассказал, что ел на завтрак. Но воздух в комнате стал плотнее и почти приобрел осязаемость от шока Ириса.

— А есть ли теневики в других городах, кроме Иль-де-Вирела? И как твои. наблюдатели. определяют, что опасно, а что — обычное теневое заклинание тишины, например? Почему не сделать наблюдателями теневиков?

— Теневиков очень и очень мало, — Эврен скривил губы, как будто слово «мало» само по себе было неприятным. — Их и так было всегда меньше, чем обычных магов. а в последние десять лет вообще ни одного не появилось. Исключение — мальчишка в Академии, которому откликнулась Этерна — надо, кстати, узнать, что с ним. По поводу твоего вопроса — если ты не забыл, по закону Шардена, который многих не устраивает — каждый маг Тени, как и любой другой маг, после отклика того или иного бога, когда магу становятся доступны для исполнения боевые заклинания — проходит процедуру регистрации своего магического отпечатка в Магистрате Внутренней Безопасности. — тут Ирис брезгливо поморщился и понимающе закивал, сопровождая этот жест звоном цепочек.

— Изменить этот отпечаток нельзя — это как твой отпечаток пальца или радужка глаза. Считывается он лигатами элементарно. А по поводу наблюдателей — если даже какой-то теневик шалит, и мои наблюдатели это видят на артефакте — если это незначительный всплеск, малой силы и знакомого отпечатка — об этом не доносят. Если же теневой всплеск большой силы, например, при использовании запрещённых заклинаний теневого, серебряного пламени, либо всплеск неизвестного магического отпечатка — тогда артефакт вместо серебра полыхает красным; и наблюдатель моментально оповещает об этом. И я уже решаю вопрос. Теневиков нельзя делать наблюдателями, потому что случай в Тихом Круге показал всем нам, что далеко не всегда разум перекликается с верностью. Я думал об этом, но. хоть Преторий появился до восстания, видимо, сработала — как ты сказал? чуйка? — и я просто не стал рисковать. Тогда я обосновал это тем, что теневикам будет просто неудобно это делать, и, возможно, артефакты будут конфликтовать с ними, да и ритуал не провести. Но, сам того не зная, в итоге принял самое верное решение, взяв обычных магов на эти должности.

Ирис молчал, явно переваривая услышанное. Я наблюдала из-под полуприкрытых век — Эврен улыбнулся, и в этой его улыбке было больше угрозы, чем в любых словах.

— Я, когда-то, еще на самой заре Тихого Круга. после одного случая, — я поёжилась, кажется, поняв, что за случай положил начало Преторию Тени. Смерть моих родителей. Прошло уже столько времени, а ни я, ни Совет, ни Магистр — никто так и не смог выяснить самого главного. За что их убили? За что? Первые два года этот вопрос не давал мне спокойно спать. а потом. знаете, человек — существо адаптивное, привыкает ко всему. Даже к болезненному неведению, что застряло в груди, как металлическая заноза размером с кинжал.

Голос Эврена вновь прорвался через мои печальные размышления:

— Сам, без разрешения Совета, обучил всех Наблюдателей. Сам расставлял их по местам. Сам создал Преторий. Элериарх была очень недовольна, пыталась мне помешать и поставить меня на место — но я тогда позволил себе дерзость прямо объяснить ей, что к чему, и к чему привело отсутствие должного теневого контроля — её же Асессора и летописца убили у Совета под носом. Я, разумеется, впал в немилость Тенцзар на некоторое время, но Совет более мне не перечил и дал полную свободу действий. Преторий Тени в Шардене не афишируется, но и не скрывается. В любом случае, любому дураку будет ясно, что по всему государству, даже без Претория, были бы расставлены мои верные пешки. Но, к сожалению, или к счастью — ими ничего странного не было зафиксировано, если тебя это интересует. Ни в день самоубийства студентки, ни при пропаже лигатов, ни при краже из лавки в Северных древностях, ни при краже из лавки в Молчунах. Ни-че-го. Ноль. Лишь наложенные теневиками охранные заклинания, безобидные.

Он поднял палец, как будто указывая на невидимую нить над головами:

— Им бы хотелось, чтобы я был просто Ликом Совета. Подотчётным, предсказуемым. Но я не из той породы. Я — один из последних носителей Тени. И если завтра случится что-то по-настоящему страшное, Совет первым прибежит ко мне, как это было после убийства Мирстов.

Он замолчал. Я тихо вздохнула при прямом упоминании смерти родителей. А в тишине прозвучала получасовая песнь-перезвон главных часов Иль-де-Вирела. Ирис озадаченно кивнул, не сводя взгляда с узора на манжете своего рукава. Наверное, думал о том, сколько ещё он не знает, и заодно подбирал украшения к завтрашней вылазке.

— Так, ладно, а лавка Мотыля и Черниля? Они испарились, мы будем дальше что-то с этим делать? Зафиксированы ли какие-то теневые всплески? — наконец спросила я. Горьковатый привкус пыли и пепла, взявшийся внутри при воспоминании о родителях и Северных древностях, перекатывался на языке. — Мы что, просто оставим это искателям?

Магистр посмотрел на меня долгим взглядом тёмных глаз, под которым я вечно чувствовала себя или школьницей, или подопытной. Или и той, и другой одновременно.

— Мы же были там, Мирст. Теневой всплеск был, но это. словно не рука мага, а сигнал украденной Сферы Отклика. Мол, я пропала, друзья, ищите, но больше — ничего вам не скажу. Искатели уже там, дело передали им, это теперь не наша забота. Мы можем подключиться. но давай