Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

йотпа ты бросилась с башни? Впрочем, довели, бывает. Но сейчас-то? Разнюнилась совсем. Почему не борешься, не пытаешься вернуть себе контроль над собственным телом?

— Не хочу.

Лиса нахмурилась:

— Почему?

— А какой в этом смысл? — спросила Ирис устало. — Я убегу — меня поймают. И ещё кто-нибудь погибнет. А, да, ты не знаешь ведь… Принц Кьярваль погиб. И двенадцать... тринадцать его людей. А я теперь полудемон. И жена герцога. Пусть и не по законам Мурсии. Лиса, я не хочу жить в клетке, но я словно птица привязана к жёрдочке за лапку.

— Нет, — хмыкнула Елисель, — ты хочешь нанести ему удар. Ты слабее, он — сильнее, ты отчаялась, перестала верить, что сможешь сопротивляться. Так?

Ирис горько рассмеялась. Откинулась на спинку кресла:

— А я могу? Ты ничего не понимаешь, Лиса. Ширан непобедим.

— И поэтому ты решила отомстить ему, уничтожив себя? Ну то есть: я умру, и вы все пожалеете?

Принцесса приоткрыла глаза, посмотрела на подругу.

— Нет, я просто не хочу жить.

— Ой, да ладно! — Лися фыркнула. — Всё ты хочешь. И вполне себе хотела в Снегограде.

— Это было до того, как по моей вине погиб Кьярваль.

Глыба. Огромная, ледяная глыба давила душу. Почему-то особенно жаль было даже не принца-ирбиса, хотя и его тоже, а беловолосого мальчика-оруженосца.

— Не по твоей. Уверена. Кьярваль — мальчик взрослый, сам всё решил. Пойдём кататься в парк? И ты мне всё расскажешь.

— Он и тебя убьёт, — угрюмо заметила Ирис.

Елисель схватила коляску и покатила во двор.

— Меня — нет. Меня он нанял. Даже мастерскую выделит. Хочешь собирать воздухолёт со мной? Физика обязательно вытащит тебя из хандры. Невозможно знать физику и не хотеть жить… Вот увидишь, мы с тобой ещё полетим вместе.

Рассказ Ирис был краток. Рассказ Елисель затянулся. Девушки успели навернуть несколько кругов по парку, а Лися всё ещё живописала перспективы полёта на железной машине по воздуху. Они вкатились в «дровяную» арку (через неё во двор завозили дрова) и приблизились к воротам наружу. К ним тотчас подошёл военный в сером мундире:

— Дальше запрещено, — сухо озвучил он.

Лися удивилась. Нахмурилась.

— Ну, зови вашего главного, — приказала она. — Вы тут сдурели все? Я, конечно, понимаю, что замкнутое пространство на мозг действует удручающе, но есть же пределы неразумного?

Баэрд подошёл уже спустя несколько минут. Усталый, ссутулившися, всё ещё пыльный с дороги. Хмурый. Поклонился:

— Добрый день, Ваше Высочество. Здравствуйте, госпожа эль Диар.

— Лися, — напомнила Елисель. — Снова привет. Мы хотим погулять снаружи, а этот вот ваш нне пускает. Скажите ему, чтобы открыл ворота.

— Это невозможно, — нахмурил светлые брови пёс герцога.

Девушка искренне удивилась:

— Почему?

— Его Светлость запретил, — терпеливо пояснил вице-адмирал.

Ирис поморщилась:

— Я же говорила.

Елисель громко фыркнула:

— И где он сейчас?

— В кабинете, но…

— Покарауль тогда принцессу и не давай ей скучать, — велела Елисель и зашагала в замок, а потом сорвалась на бег, почти взлетела по лестнице, перепрыгивая ступеньки, ворвалась в кабинет герцога, хлопнув дверью.

— Прощу прощения! — завопила громко. — Но: какую радость вы хотите вызвать у человека, посадив его в каменный мешок? Это раз. Вы серьёзно считаете, что Ирис сможет далеко убежать от вас в коляске? Это два.

Ширан, писавший что-то на плотном листе бумаги, поднял взгляд.

— Госпожа эль Диар…

— Не! Не смотрите на меня своим страшным-ужасным взглядом. Дайте досказать, а то я потом испугаюсь, и вы так и не узнаете, что именно вам нужно было услышать.

— Госпожа эль Диар, в мой кабинет нельзя заходить с ноги в любой момент, когда вам заблагорассудится.

Елисель подошла, опёрлась ладонями о край стола, наклонилась к нему. Серо-зелёные глаза её горели яростью:

— Вы считаете, Ирис потеряла вкус к жизни из-за того, что стала калекой, да? А вам не приходило в голову, что она не хочет жить из-за вас? Лично из-за вас? Давайте я посажу вас на цепь, запрещу видеться с теми людьми, которых вы любите, если таковые есть, запрещу познавать новое, лишу всего, что было вам дорого. Давайте? У вас там, внизу, есть камеры. Давайте вы сядете в одну из них на месяц, и верный Баэрд станет приносить вам еду, а Ирис будет приходить, когда ей захочется, и трахать вас так, как хочется ей. Как вам перспектива?

— Вы забываетесь, госпожа Елисель, — Ширан поднялся.

Голос его заскрежетал железом. Глаза налились золотом.

— Нет! Это вы забылись, — заорала Лися. — Вы охренели, господин герцог. Есть курицы. Они рождаются цыплятами, и им нормально в курятнике жить всю жизнь. Они терпят, когда петух их топчет, встряхиваются и снова клюют червячков как ни в чём не бывало. Люди — не курицы. Вы же вроде как любите Ирис, но пытаетесь превратить её в курицу! Конечно, у девчонки мозги съехали набекрень. И не надо сверкать на меня золотыми глазками! Вы вообще хотите её вытащить из того дерьма, куда сами же запихнули?

Ширан пошёл на неё, Елисель невольно попятилась и вскоре оказалась прижатой спиной к стене. Герцог опёрся о стену по обе стороны от головы девушки, давя тяжёлой близостью. Процедил холодно:

— Вы очень смелы.

— Нет, — возразила Елисель. — Не смела́. Вас все боятся, и я тоже. Вот только вы не просекаете: любовь и страх это противоположные чувства. Невозможно любить того, кого боишься. Этот страх будет точить изнутри, выматывать, и даже страсть, если она есть, рано или поздно угаснет из-за страха. Положим, сначала страх может даже возбудить, бывает и такая реакция, вот только ни один человек не может долго жить в вечном страхе!

Она прямо смотрела в его глаза, запрокинув голову. Без вызова, но сердито. Ширан сумрачно рассматривал её лицо.

— Я ценю вашу смелость, — вынес наконец вердикт и отступил.

Подошёл к окну, всмотрелся вдаль.

— Вы знаете в каком состоянии была Ирис, когда я украла её у вас? — спросила Елисель. — Она была похожа на избитое животное. При прикосновении дёргалась и кричала, рыдала сутками напролёт, истерила. Погружалась в молчание на день-два-три и глядела в одну точку. И знаете, это не была тоска по вам. Это была сломленность живого существа. И вот, вы её вернули себе. Что дальше, Ваша Светлость?

— Сядьте, — сухо бросил тот.

Елисель прошла, села за стол, с грохотом придвинув кресло, сложила руки на столе, ладонью на ладонь и принялась с досадой за ним наблюдать.

— Девочка права, — заметила Аарха насмешливо.

Лися покосилась на призрак, дёрнула плечом и тряхнула коротко стриженной головой, не сводя гневного взора с хозяина кабинета. Ширан прошёл к бару в виде летящего