Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

Сам Штунд обещал её взять в свою мастерскую, понимаете? — вещал Матти, — И тут она заболела. А он уже спрашивал и даже сказал, что если барышня столь чувствительна и болезненна, то зачем ему…

Нехорошее предчувствие укололо Эйва в сердце.

Едва они подплыли к модному серому зданию, принц выпрыгнул из лебедя, взбежал наверх и тотчас позвонил в электрический звонок респектабельного доходного дома.

— Госпожа Елисель эль Диар, — выдохнул, едва консьерж открыл дверь.

— Боюсь, госпожи нет дома…

Эйв сунул старику в руку золотого тигрёнка.

— Как давно?

— Да уже… — он задумался. — Три дня. Три с половиной, потому как четыре дня назад она не вернулась с учёбы.

— Проводите меня в её комнаты, — велел Эйв.

Несмотря на голос, которому сложно было не повиноваться, консьерж всё же колебался, и ему в карман перекочевал ещё один золотой тигрёнок.

— Прошу вас, — сдался старик.

Под его чутким взглядом Эйв прошёл снятую Лисой квартиру. Нойса скулила, волнуясь — чуяла запах хозяйки. Всё выглядело так, как будто хозяйка исчезла внезапно: засохший недоеденный бутерброд. Чай, покрывшийся плёнкой плесени. Неубранная кровать… А главное — книги.

Эйв подобрал одну из них: «Три теории воздушных потоков…», аккуратно закрыл и положил на столик. Прошёл на балкон, вдыхая туманный воздух. Поднимающийся от канала. В том, кто именно похитил Лисю, сомневаться не приходилось.

Нойса подошла и ткнулась носом в его коленку. Заскулила.

* * *

Ирис разбудила Елисель. Лися ворвалась в спальню, распахнула шторы, окна.

— Этому миру не хватает праздников! — воскликнула жизнерадостно. — А, значит, наш священный долг их устроить. Как насчёт свадьбы?

Принцесса приподнялась на локте, щурясь от света, лохматая, помятая:

— Чьей?

— Моей, конечно. Нашей с господином Баэрдом. Представляешь, твой Ширанище дал добро. Мы едем в Персик, в храм. Неплохо, да?

Ирис нахмурилась и откинула одеяло:

— Отвратительно. Я должна поговорить с герцогом. Он не имеет права выдавать тебя замуж за…

— За милаху Баэрда-то? Ну, мы заключили соглашение. Бардик неплох. Пить умеет, в моторах разбирается. Чем не муж? Да не переживай ты! Со всех сторон хороший брак. Да и у ребёнка будет отец, а отец из Бардика, уверена, будет хороший.

Ирис открыла рот, чтобы сказать про Эйва, но тотчас закрыла. Елисель была права и трезво смотрела на вещи. Зачем давать ложные надежды на несбыточное?

— А твоё свадебное платье? В чём ты будешь замуж выходить?

— А зачем? Чем моя юбка плоха?

— Ну уж нет!

Самым сложным, к удивлению Ирис, оказалось уговорить Елисель. После того как Лися сдалась, принцесса написала страстное послание герцогу, приводя тридцать четыре аргумента, почему нужно свадебное платье, и ответ Ширана поразил пленницу в самое сердце: злодей не только дал добро на покупку, он разрешил девушкам выехать в город и подобрать что-то в магазине готовой одежды. В сопровождении гвардии, конечно, но это уже было неважно.

— Южный континент снегами замело, — рассмеялась Елисель философски, — а я-то уж было рассчитывала, что твой герцог встанет на мою сторону…

Когда свадебная карета подкатила в обитель Упокоенных душ, все уже ждали. Даже Ширан. Герцог сидел на скамейке у какого-то могильного шара и, вытянув ноги, чертил веточкой по земле. «Счастливый» жених открыл дверцу кареты, предложил невесте руку.

— Вы сегодня очень красивы, — заметил не улыбаясь.

А Елисель и правда была хороша: муаровое, нежно-розовое платье, расшитое чёрным золотом, высокие перчатки из чёрного бархата, чёрная свадебная полумаска с крепом. Длинный-длинный хвост, шуршащий по земле.

— Ты тоже ничего, — весело ответила Лися.

Ирис посмотрела на герцога. Тот казался посвежевшим — тени ушли из-под его глаз, и у кожи стал более здоровый оттенок. Странно было, что Ширан даже не оглянулся на них. И досадно.

Кто-то из сестёр обители подхватил коляску и подкатил к ступенькам храма. Тогда лишь Ширан поднялся, подошёл, молча подхватил Ирис и внёс её в святилище. Подождал, пока сёстры занесут коляску, усадил бережно и всё так же молча вышел.

«Ну и хорошо, — обиженно подумала Ирис. — Мне и не нужны его любезности».

Вокруг знака Восьми разожгли лампадки, на полу начертили восьмёрку, в один овал которой встал жених, а в другой — невеста. Сёстры запели ритуальные песни, и их голоса, искажённые, сиплые, ударили по ушам. Ирис с недоумением глянула на певуний. Неужели не нашлось никого с лучшим голосом? Принцесса поморщилась. Конечно, хор обители никогда нельзя было сравнить с барсовой оперой, но не до такой же степени!

Видимо, Ирис перенервничала, выбирая платья, да и не поела вовремя — к горлу подступала тошнота.

— О матерь наша, богиня любви и жизни… — пели сёстры.

У Ирис было чувство, что она находится в огромном колоколе, и резкие голоса бьют прямо по её голове. Её затошнило. Надо было всё-таки что-то поесть. Надо было… Но сейчас уже поздно — с церемонии не уйдёшь.

— Убели домотканую ткань, чистоту сияющую…

Ирис сжала виски, не в силах выдержать этот жуткий вой. К её удивлению, и Лися, и Баэрд, и вообще все двадцать четыре человека сопровождения, ничем не выдавали свои ощущения. «Может быть, я заболела? — подумала девушка. — Может, я брежу просто?». Думать было тяжело. Ещё тяжелее удерживать тошноту. Желудок скрутило резким спазмом. Ирис закусила губу, но тотчас поняла — не удержит. Не блевать же на колени…

Она перегнулась через ручку коляски. Мир стремительно завращался и Ирис рухнула на каменный пол. Тело свело судорогой. Ещё и ещё. Чей-то дикий вопль разорвал пение, растерзал, словно ветхую ткань.

Кто-то подхватил, кто-то вынес наружу.

— Ваша Светлость! Врача…

Кто-то другой — родной, тёмный — вырвал из рук первого, зарычал.

— Не смей до неё дотрагиваться!

— Герцог! — голос Лиси ворвался в сознание, взрывающееся болью. — Перестаньте! Спасите Ирис!

— Церемонию продолжать.

Ирис приникла к единственному, кого чувствовала своим. От кого распространялась прохлада и покой. Обхватила шею, ткнулась в неё носом, сотрясаясь от приступа.

— Тише, тише, — шептал он, баюкая. — Тише. Всё позади.

— Надо вызвать врача!

— К йотпам. Госпожа эль Диар, возвращайтесь к себе на свадьбу. Вы Ирис больше не поможете.

Он нёс её куда-то, и девушка скулила от боли. Ей казалось, что кто-то рвёт когтями её внутренности, вгрызается в них острыми зубами. Она с трудом поняла, что её принесли на берег реки. Заколюка. Точно. Так звали реку.

Ширан опустился на колени, положил ношу на траву, зачерпнул воды и протёр Ирис лицо. Стало легче.

— Что со мной? — прошептала она.

Он усмехнулся:

— Ничего особенного. Золотая кровь. Только и всего.

Ирис взяла его руку и сжала. Закрыла глаза.

— Это потому что я — демон?

— Ты не демон,