Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

Принцесса закрывала глаза, пытаясь пробудить, почувствовать крылья, но чувствовала лишь электрические слабые токи, бегущие по жилам. Интересно, как это происходит?

— Я хочу летать, — прошептала она.

На руках подняла непослушное тело, повернулась, уткнувшись в подушку носом.

— Я хочу летать и буду, — прошептала упрямо. — Демон я или кто?

И почувствовала, как шеи пониже линии волос коснулись горячие твёрдые губы. Рвано выдохнула. Широкие ладони легли на её грудь, заключив соски между пальцами. От низа живота прошла горячая волна. Ирис откинула голову назад, тихо и бессильно застонав. Пальцы сжали её соски, и девушка вцепилась в мужские руки. Выгнулась, почувствовав ягодицами пах, отвердевший желанием.

— Нет, — прошептала глухо, — нет…

Но её тело говорило «да». Не говорило, кричало. Чьи-то губы целовали шею, волосы, ушко, и по коже бежали мурашки. Ирис пыталась дышать, стонала и прижималась к этому кому-то ягодицами. Ёрзала, не в силах выдержать поднимающееся внутри жжение.

— Ирис, — прошептал голос мужчины.

Его плоть вошла в неё, погружаясь в уже томящееся, раскалённое мокрое лоно. Ирис поддалась навстречу, задвигалась, стискивая твёрдое мужское желание внутренними мышцами. Она не могла противиться: разум словно затуманило животной похотью.

— Моя девочка, — обжигал её ухо хриплый шёпот. — Моя игрушка.

И сейчас это унизительное слово ей казалось чем-то необыкновенно ласковым. Его левая рука отпустила её грудь, скользнула на бедро, лаская его, на клитор, уже разбухший и изнывающий от желания ласки. Ирис вскрикнула, задышала часто-часто, стиснула зубы, оскалившись. Раздвинула бёдра, позволяя ласкать сокровенное местечко. На её глазах выступили слёзы.

— Ширан, — прошептала она, кусая губы.

И почувствовала, как его зубы чуть сжали ушную раковину, а руки продолжили ласкать клитор, распаляя, сводя девушку с ума.

— Ты моя, — шептал мужчина, вбиваясь неистово и грубо.

Перевернул Ирис на живот, поставив на колени, заставил приподнять попу и прогнуться. Стиснул бёдра. Ирис зарычала, глухо и бессильно. Он вошёл и задвигался, а ей хотелось ещё и ещё глубже. Ни о чём не думая, не помня себя, она насаживалась, виляя бёдрами, стонала и плакала, дрожа под его руками от страсти. Уткнулась лицом в простыню, вцепилась в неё зубами.

Ширан намотал волосы девушки на руку, заставляя оторвать лицо, притягивая к себе.

— Скажи, что ты меня хочешь, — приказал хрипло и зло.

И она, не в силах противиться, изнывая от желания, прохрипела:

— Хочу. Я тебя хочу. Очень.

— Позови меня.

Он вышел. Замер, а затем, резко дёрнув бёдрами, снова вошёл, и Ирис закричала:

— Ширан!

Тело пронзило током. Она упала, задыхаясь, вздрагивая от спазмов оргазма, снова вцепилась в простыню. А когда волны прошли, открыла глаза и поняла, что одна. Приподнялась на локте, вгляделась в темноту мутным взглядом.

Герцог ей… приснился? Его же не было?

Да, видимо, это был сон. Только сон. Ширан не мог бы выйти так поспешно. Ирис упал на спину, уставилась в потолок. А если это был сон, то это был просто сон или… Или как тогда, с Изиргиром? Когда демон исцелил Эйва? Ведь сны это не всегда просто сны.

— Я его хотела, — прошептала она, потрясённо. — Я его звала…

Зажмурилась. Коснулась рукой мокрой, липкой от смазки промежности, набухих половых губ. Если это был просто сон, то… то ладно, это ведь физиология, она не спрашивает, она просто случается. А если нет? Если они в самом деле занимались сексом, просто не в реальности, в в мире снов?

Ирис вынула руку и посмотрела на пальцы. По ним бежали золотистые искорки, вспыхивая и мерцая. И тело вдруг снова скрутила судорога похоти, а с губ сорвалось:

— Ширан, — хриплое, страстное.

Тело желало его, и сила его желания испугала девушку. Ей и раньше доводилось видеть грешные сны, но сейчас плоть заявляла о своём хотении недвусмысленно, настойчиво, к тому же наяву. А ещё Ирис захотелось вцепиться в его руку зубами и попробовать золотую кровь на вкус. До одурения хотелось, до жажды. До пересохших губ.

Интересно, может ли Ширан кричать от боли?

Глава 19. Мучительное пение

Со всех концов Северного континента в Снежный город съезжались, чтобы покататься на лебедях, подышать свежим горным воздухом, полюбоваться старинной архитектурой и снежными шапками, похожими на кучевые облака и… послушать оперу.

Королевский дворец искусств славился силой и красотой голосов своих солистов далеко за пределами Барсии. Здесь ставились такие шедевры, как «Капричча», о трагической любви молодого ирбиса к русалке, или «Фармен», на которую юным девам невозможно было попасть, не прослушав прежде долгую нотацию маменьки или гувернантки о том, какая отрицательная героиня эта дикарка Фармен, погубившая несчастного Джозе и сама им убитая (поделом!). Но куда всё равно девицы пробирались правдами и неправдами, лишь бы посмотреть на красавчика Ксамильо, борца диких арен, и на то, как сама Фармен под разудалую музыку машет разноцветной юбкой с такой страстью, что можно, как уверяли самые глазастые, разглядеть чулки.

И кто из маленьких ирбисят не мечтал бросить всё и отправиться в горы навстречу разбойникам, одичалым кошкам и приключениям!

Никто не знал, мечтала ли об этом принцесса Пьерин в детстве, но в её брачном контракте твёрдым почерком Её Высочества был прописан запрет супругу смотреть «безнравственную оперу», а после восшествия наследницы на престол «Фармен» надолго пропала из репертуара.

Неудивительно, что сейчас, после внезапной амнистии, дворец искусств был забит людьми, жаждущими лично проверить, насколько история порочной красотки развращает зрителей. Присутствовали все: четыре принцессы, знатнейшие люди королевства, послы с жёнами и домочадцами, аристократия, фабриканты и торговцы, студенты, сгрудившиеся в портере так плотно, что некоторые лентяи поджимали ноги и висели всё представление. Не было лишь наследного принца и его невесты, но их отсутствию никто особенно и не удивился: все знали, что принцесса Ирис редко покидала свои комнаты, то ли страшась людей после пережитого, то ли стыдясь.

И лишь в королевской ложе было просторно. Пьерин, единолично занявшая её, взирала на сцену через монокль и размышляла о своём. Она почти не следила за происходящим на сцене, дожидаясь второго действия, когда должны были появиться подружки главной героини, роль одной из которых играла любовница её любовника. Королеве было интересно посмотреть на ту, ради которой мужчина решил, по-видимому, завершить свою карьеру и подвергнуться опале. Говорили, что у неё сладкий голос, но вот фигурка подкачала: тощая и длинная. Конечно, тайная служба уже положила на стол государыни фотографии, но фотографии не поют.

Но вот, наконец, и она.

Пьерин обмахнулась веером, прищурила жёлтые глаза. Ну-у… признаться, она была