Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

ухмыльнувшись, Джоуи уставился прямо перед собой. — Пусть будет так. — Стряхнув столбик пепла на траву, он снова затянулся самокруткой. — Колись, кто довел тебя до слез?

— Зачем? — изогнула бровь я. — Хочешь их избить?

— Если тебе нужна моя помощь, легко, — лениво пожал плечами он.

— Мне никто не нужен.

— Я догадался. — На сей раз он улыбнулся по-настоящему.

— Что смешного?

— Ты. Ты напоминаешь мне кое-кого из прошлого.

— Кого же?

— Меня в детстве, — огорошил Джоуи, поворачиваясь ко мне. — Короче, — деловито произнес он, снова напустив на себя грозный вид. — Мы можем пойти по легкому пути, а можем по извилистому, но в итоге все равно придем к одному.

— К чему?

— Ты рассказываешь, кто тебя обидел, а я решаю этот вопрос.

— Почему? — сощурилась я. — С чего ты должен мне помогать?

— А с чего ты помогла мне?

Джоуи оттянул ткань свитера из моего пакета. Я узнала его по зеленым ниткам, которыми мама штопала рукав.

— Я сделала это ради Шаннон. Кроме того, я тебе даже не нравлюсь.

— Ты и не обязана мне нравиться, — спокойно отозвался он, делая очередную затяжку. — Я просто хочу помочь.

— Вот так просто?

— Вот так просто, мелкая. — Запрокинув голову, он шумно выдохнул и впервые за все время, что мы знакомы, расслабил плечи. — Не люблю быть кому-то обязан.

Я не нашлась с ответом, поэтому промолчала, пристального разглядывая жутковатого паренька рядом с собой.

Совершенно не похожего на других.

Он не двинулся с места, пока не докурил свою странную сигарету.

Лишь когда она потухла, а окурок перекочевал ему в карман, он нарушил молчание.

— Я отплачу тебе за добро, мелкая.

— Да ну? — Я наблюдала, как он встает и отряхивает брюки. — Интересно как?

— Тебе решать, — бросил Джоуи и направился прочь. — Еще увидимся, мелкая.

Rectus abdominis

19 февраля 1999 года

Хью

Гибс не появился сегодня в школе, что очень и очень странно, ведь учитель всегда вручает именинникам торт.

За годы знакомства, а знакомы мы с самого рождения, Гибс никогда не отказывался от торта. Черт, как-то раз он слопал даже мой именинный пирог.

Отсутствие Гибса означало только одно — либо он при смерти, либо уже умер.

Поднявшись на крыльцо его дома, я намеревался войти, как делал всякий раз, с тех пор как научился ходить, но встретил неожиданное препятствие.

Дверь была заперта.

С каких пор мы запираем двери?

Странное ощущение — звонить в звонок дома, в котором знаешь код сигнализации, однако выбора не оставалось.

Я упорно давил на кнопку звонка и с нетерпением ждал. После двадцать пятой попытки дверь наконец открылась.

При виде утырка на пороге в жилах застыла кровь.

Марк Аллен.

Клянусь, этот урод дико меня раздражал.

— Где Гибс? — с ходу спросил я, не утруждая себя приветствиями.

Марк Аллен терпеть меня не мог, и это чувство было взаимным.

Парень мнил себя Господом Богом и не выносил, когда кто-то младше превосходил его мозгами. Под кем-то подразумевался я, и мне очень нравилось давить на него интеллектом.

— Откуда мне знать? — процедил Марк, одетый только в приспущенные треники. — Какого черта ты трезвонишь? У меня, на секундочку, тренировка.

— Качаешь мозги, надеюсь? — съязвил я, еле сдерживаясь, чтобы не броситься на урода. — Согласись, твои rectus abdominis[16] безнадежны.

— Погоди, — недобро сощурился он. — Rectus — это про задницу?

— Что и требовалось доказать, — развеселился я.

— Биггс, говори, чего надо, либо проваливай с моего крыльца. — Марк угрожающе шагнул ко мне. — У меня нет настроения выслушивать твой бред.

Даже не вздрогнув, я расхохотался:

— Ты реально тупой.

— Зато терпеливый. — Он мрачно кивнул в мою сторону. — Через пару лет я выбью из тебя последние мозги, умник.

— Ну вот я, прямо перед тобой. Рискни.

— Провоцируешь? — зашипел Марк. — А сам наверняка снимаешь все скрытой камерой.

— А давай-ка проверим? — ухмыльнулся я.

— А давай-ка ты пойдешь в ту дырку, откуда вылез! — рявкнул Марк и захлопнул дверь прямо перед моим носом.

— Вообще-то, я появился на свет в результате кесарева сечения, олень, — не унимался я. — Так что твое оскорбление мимо.

В замке повернулся ключ.

Козлина.

— Ненавижу, — буркнул я, свирепо глядя на запертую дверь.

Впрочем, так просто ему от меня не отделаться.

Завернув за угол дома, я вскарабкался на старый дуб, растущий под окном спальни Марка — в прошлом комнаты Бет, — а с него на подоконник.

Легкотня.

Беззвучно спрыгнув на пол, я поморщился при виде царившего вокруг свинарника.

На стенах висели откровенные плакаты с голыми девушками, тумбочка была завалена полароидными снимками. Я даже не удостоил их взглядом — чем бы ни развлекался Марк, меня это совершенно не интересовало.

Пол явно использовался в качестве урны — даже в нашем уличном баке не наберется столько мусора. Кровать без постельного белья, зато на матрасе — огромное пятно мочи.

Ну и свинья.

Я поспешил прочь, пока ядовитые испарения не нарушили химические связи в моем мозгу, и направился прямиком в комнату Гибса. Без стука распахнул дверь (у нас вообще было не принято стучаться) и замер у постели, где под одеялом различался силуэт друга.

— Гибс, ты живой?

При звуках моего голоса тот испуганно сел и с болезненным стоном перекатился на бок.

— Не очень.

— Это заразно? — поинтересовался я, устраиваясь рядом. — Вид у тебя — краше в гроб кладут. — Я пощупал покрытый испариной лоб. — Господи, чувак, ты весь горишь. — Мною овладела тревога. — И пот течет ручьями.

— У меня все нормально, Хью. — Дрожа, как в лихорадке, Гибс свернулся клубочком под одеялом. — У меня всегда все нормально.

— Где мама?

— На работе.

— Кит?

— На работе.

— А Марк присматривает за тобой?

Гибси отрывисто кивнул.

Озабоченно нахмурившись, я снова потрогал другу лоб, не имея ни малейшего желания оставлять его здесь.

— Встать сможешь?

— Зачем?

— Затем, что ты не будешь валяться один в свой день рождения, — ответил я, поднимаясь. — Идем к нам. Мы позаботимся о тебе, пока