Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

class="p1">Ещё пришло сообщение от Хэ Чао из комнаты напротив — видимо, тоже только что проснулся. В сообщении был один-единственный восклицание: «Бля».

Через несколько минут пришло ещё одно:

— Мелкий, встал?

— Нет.

— Я тоже. Перетерплю двадцать минут — и спать дальше.

— Ты что, на первый урок не пойдёшь?

— Первый — Лао Тан. Дай передохнуть.

На первый урок Хэ Чао не пошёл, зато его контрольные снова пошли гулять по классу.

— Если собрать все сочинения Чао-гэ по китайскому и сшить в один том — это же просто фонтан радости, — говорил Лю Цуньхао. — Я никогда не видел более убойного хода мыслей при решении задач: он ещё и составителей теста троллит... Охренеть.

— А ты его сочинение видел? «Вид со спины» — написал про собственную спину. Первая фраза: «Мне кажется, мой вид со спины исключительно красив», — и дальше восемьсот иероглифов безостановочной саморекламы.

— Ха-ха-ха-ха-ха, убиться можно! Юй-гэ, ты читал? Иди сюда, вместе почитаем.

Никогда прежде Се Юй не осознавал с такой ясностью: за какой-то короткий месяц с начала учёбы его жизнь стала совершенно другой.

Внезапно появилось множество голосов.

Эти голоса втискивались — властно, капля за каплей.

Очень громкие. Очень шумные.

Хэ Чао подгадал момент и проскользнул в класс ровно со звонком с урока китайского.

Сюй Цинцин как раз раздавала контрольные по английскому, а заодно напомнила:

— Ты ещё домашнее по английскому не сдал.

Хэ Чао только подошёл к двери:

— Какое домашнее по английскому?

— Переписать слова из следующего юнита, каждое по четыре раза, — сказала Сюй Цинцин и сунула Хэ Чао в руки листы с контрольной. — Это твоё и твоего соседа. У тебя тридцать баллов, у него — двадцать пять.

Счёт у обоих был примерно одинаковый, но проверять работу Се Юя учителям-предметникам нравилось куда больше, чем работу Хэ Чао: всё-таки почерк красивый, не надо по полдня вглядываться, пытаясь понять, что там написано.

Хэ Чао и сам не заморачивался ни баллами, ни ошибками. Он свернул оба листа в трубочку, подошёл к Се Юю, наклонился и постучал по углу его парты:

— Что читаешь?

Се Юй даже головы не поднял:

— Твоё сочинение.

Хэ Чао:

— ...

— Весь урок по рукам ходило, только что из класса 2-8 вернулось, — сказал Се Юй. — Кстати, у тебя новое прозвище: Брат Спина.

Шэнь Цзе специально посреди урока отпросился в туалет, а сам прибежал к задней двери класса 2-3, присел на корточки и попросил Вань Да передать контрольную Хэ Чао в окно — сказал, что их класс 2-8 очень интересуется нулевыми сочинениями.

Раз уж дошло до класса 2-8, Хэ Чао можно было не спрашивать, чьих это рук дело:

— Что за херня? Звучит убого. Вообще не соответствует моему таланту.

Хэ Чао как раз говорил, что надо было назвать его как-нибудь вроде Великого Литератора, — и тут в класс ворвался Вань Да. Он на каждой перемене не мог удержаться и торчал у дверей учительской, подслушивая, а потом всегда приносил какие-то полуправдивые, диковинные новости:

— Важная новость! Чао-гэ, беда!

Хэ Чао бросил листы на парту, не принимая особо всерьёз, но всё же подыграл:

— Что такое? Не паникуй, рассказывай спокойно.

— Учебный староста взял ваши контрольные и пошёл к Лао Тану: говорит, чтобы поднять средний балл класса, хочет заниматься с вами двумя индивидуально, — Вань Да сжато пересказал подслушанное в учительской. — Сказал, что хочет исполнить долг учебного старосты. Лао Тан пока думает.

— Он серьёзно?

Слух о том, что Сюэ Сишэн не спит, а только учится, развеялся несколько дней назад. Дин Лянхуа одним огнетушителем разбил и легенду об общежитском призраке, и миф о панде. Учебный староста и правда любил учиться, но не до такой же степени, чтобы жизнью рисковать. Просто он впервые уехал из дома, не мог уснуть на новом месте, отсюда бессонница и недосып. А из-за его чересчур прилежного отношения к учёбе создавалось ощущение, что он не от мира сего.

Сюэ Сишэн, вернувшись из учительской, ничего не сказал. Судя по всему, Лао Тан не согласился.

Почти все утренние уроки были посвящены разбору контрольных. Математика шла два урока подряд. Разобрав задания, учитель спросил:

— Всем понятно?

Хэ Чао вклинился:

— Понятно.

Учитель математики, не выпуская из пальцев оставшийся кусочек мела, швырнул его в задний ряд:

— Некоторый ученик пусть снова не думает, что ему всё понятно, когда на самом деле нет.

Хэ Чао в последнее время и правда стал вести себя на уроках гораздо тише, в игры почти не играл — видимо, Лао Тан в прошлый раз оставил у него психологическую травму.

Но без игр Хэ Чао становился особенно невыносимым. Он научился у Вань Да гадать по руке и теперь настаивал, чтобы Се Юй протянул ладонь: дескать, овладел искусством, гадает безошибочно.

К вечерней самоподготовке Се Юй наконец не выдержал:

— А где твой «Вонючий мужик»? Не играешь больше?[2]

Хэ Чао замер.

— А... — два слова «Вонючий мужик» задели в Хэ Чао что-то такое, что он откинулся на спинку стула и только через некоторое время ответил: — Это... Больше не играю.

До самого звонка с вечерней самоподготовки Хэ Чао больше не приставал с хиромантией.

После самоподготовки, по дороге, Хэ Чао вдруг сказал:

— «Вонючий мужик» больше не запускается.

Фраза прозвучала так внезапно, что Се Юй не совсем понял:

— В смысле?

Хотя фонари горели, вокруг всё равно было темновато.

— Моя сестра... она пароль сменила, — Хэ Чао шагнул вперёд и ровным голосом добавил: — ...Вообще-то, аккаунт от игры я у неё угнал.

[1] <<донатер>> (人民币玩家 (RMB, wánjiā)) — Игрок, вкладывающий реальные деньги в игру; в оригинале — <<игрок за юани>>.

[2] «Вонючий мужик» (恋与制作人) — Отомэ-игра «Love and Producer» (戀與製作人), где игрок «коллекционирует» мужских персонажей.

Глава 33

Хэ Чао рассказывал о себе совершенно спокойно.

Казалось, его не трогали ни развод родителей, ни то, что мать увезла младшую сестру за границу. Когда они уезжали, Хэ Си было всего три года — говорить толком не умела, только лепетала «гэгэ» и клеилась к нему хвостиком.

В первый год в стране C Хэ Си ещё плакала, рвалась к брату. Но детская память короткая. Время шло, особенно когда она подросла и пошла в школу — и брат стал