Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

— Дружище, по-моему, нам лучше дать друг другу пощаду.

Се Юй перепробовал все резкости, включая своё коронное восьмизначное заклинание[2] «Не твоё собачье дело — не моё собачье дело», — но на Сюэ Сишэна это не действовало. Он повторял только одно:

— Соок три балла — вот наш отрыв от первого класса.

Сюэ Сишэн прославился в один миг: Вань Да нарёк его «человеком на вершине пищевой цепи класса 2-3».

— Настолько жуткий? — прочитав эсэмэску от Вань Да, Шэнь Цзе поднял голову и посмотрел на двух больших боссов, которые последние два дня словно пустили корни в их классе 2-8. — …Неудивительно, что вы к нам зачастили. Босс Се Юй, ты заметил, какие у нас в классе все притихшие?

Се Юй сидел в углу, уткнувшись в телефон, и не сразу понял, почему разговор перекинулся на него:

— Я?

Хэ Чао, положим, знал многих, и после случая с Ян Вэньюанем обзавёлся каким-никаким авторитетом в их классе. А вот Се Юй по-прежнему оставался легендарно-устрашающей фигурой — с неувядающей пугающей славой.

Шэнь Цзе сказал:

— Ну да. Я от тебя ещё улыбки ни разу не видел. Может, улыбнёшься — типа, жест доброй во о ли? Наши все от страха трясутся.

Се Юй поднял взгляд: и правда — несколько человек косились на него, но, заметив, что он смотрит в их сторону, тут же по-воровски уткнулись в парты.

Се Юй только собирался ответить: «Ну и пусть трясутся», — как Хэ Чао вдруг выдал:

— С какой стати мой малой должен тебе улыбаться?

У Шэнь Цзе в голове случилось короткое замыкание:

— …А?

Рука Се Юя дрогнула. Уровень, который он только что чисто проходил — человечек внезапно вышел из-под контроля, сорвался с жёлоба трубы и полетел вниз; две с лишним тысячи метров полосы препятствий — всё коту под хвост.

Шэнь Цзе убедился, что не ослышался, и хотел спросить: «Братец Чао, ты что, ревнуешь?» Но Хэ Чао частенько балагурил, и он не мог определить, сколько в этих словах правды, а сколько шутки. Докапываться — ещё сделаешь неловко. Так что он сухо хохотнул:

— Ха-ха, ну… гляньте, какое солнце на улице. Жарко небось.

Сказал — и почувствовал, что стало ещё неловче. Вернее, неловко было только ему одному: атмосфера, которую источали двое рядом, сделалась какой-то… более тонкой.

В конце концов Се Юй резко поднялся и совершил поступок, чрезвычайно соответствующий его пугающей репутации: закатал рукава, ткнул пальцем в Хэ Чао и бросил:

— Выкатывайся.

Класс 2-8 содрогнулся всем составом.

Как раз прозвенел звонок. Завуч Цзян шёл к Тан Сэню, и они вместе выходили из учительской. Ещё издали, от дверей, он увидел, как эти двое сцепились в клубок:

— Вы чем это занимаетесь? Чего обнимаетесь?!

Глотка завуча Цзяна прошибла весь коридор насквозь, а словечко «обнимаетесь» — до того двусмысленное — заставило всех учеников от первого до восьмого класса, сидевших у окон, как по команде высунуться в коридор.

Се Юй всё ещё держал Хэ Чао за воротник. Ладонь Хэ Чао легко лежала у Се Юя на поясе.

Все:

— ...

Последним уроком в пятницу был китайский.

Тан Сэнь закончил занятие, закрыл учебник и напомнил:

— Домашнее задание на выходные — вот это всё. Смотрите, на каникулах чтоб не с катушек… Кто из общежитских домой едет? Кто остаётся — подойдите ко мне отметиться.

Весь урок Се Юй проспал на парте. Хэ Чао, не в силах терпеть одиночество, ткнул соседа ручкой в плечо:

— Ты домой на выходные? Ещё дуешься?

— Я сдерживаюсь, чтобы тебя не отметелить, — не напрашивайся, — Се Юй повернул голову.

Хэ Чао снова спросил:

— Ты так и не ответил.

— Домой, — сказал Се Юй. — У мамы день рождения. На выходные — обязательно.

[1] <<карп-талисман>> (锦鲤, jǐnlǐ) — Карп кои — интернет-мем, символизирующий невероятную удачу; люди <<перепощивают>> его изображение.

[2] <<восьмизначное заклинание>> (八字真言 (bāzì, zhēnyán)) — Буддийская/даосская мантра-формула из восьми иероглифов.

Глава 34

День рождения Гу Сюэлань был послезавтра.

Се Юй не поехал домой не потому, что не выдерживал психологически — ему просто было жалко бросать целый ящик учебных материалов под кроватью в общежитии.

Хэ Чао выслушал, издал «А» и ни с того ни с сего выдал:

— С днём рождения.

— ...

Было очевидно, что Хэ Чао собирался ещё добавить что-то вроде «здоровья-счастья-успехов», но едва начал — убийца безжалостно оборвал его.

— Всё, хватит, спасибо. — Се Юй сложил пальцы в щепотку, глядя на Хэ Чао. — Сворачивай.

— Ты сейчас прямо как стикер[1], который мне Шэнь Цзе присылал. — Хэ Чао повторил жест, а потом разжал пальцы. — Разворачивай.

Се Юй:

— ... — Разворачивай, блин, твою голову.

Какое домашнее задание по китайскому задал Тан Сэнь, Хэ Чао вообще не знал.

Он ещё немного повалял дурака за партой, потом похлопал по плечу впереди сидящего одноклассника и одолжил его тетрадь с записью домашки — переписать.

Впереди сидящий был в полном недоумении: весь класс знал, что Хэ Чао практически не делает домашку — и потому рискнул спросить:

— Ты что, правда делать будешь?

Хэ Чао, не отрываясь от переписывания, ответил:

— Может, и буду. Кто знает. Как судьба распорядится. Вдруг какое-нибудь задание покажется особенно симпатичным — если судьбе суждено, её не остановишь.

Одноклассник, похоже, впервые в жизни услышал такую серьёзную «теорию домашней судьбы» — и был потрясён до глубины души.

Хэ Чао переписал в двух экземплярах, вернул тетрадь владельцу, а один листок шлёпнул на парту Се Юя:

— Держи. Вдруг чудо случится.

Се Юй опустил взгляд на бумажку, испещрённую каракулями такими, что ни одного иероглифа не разобрать, и подумал: тут сам чёрт ногу сломит — какое уж чудо.

Он сложил листок; выбросить пока было некуда, сунул в карман — и тут услышал, как Хэ Чао снова спрашивает:

— А у тебя когда день рождения?

Се Юй отвернулся — смотреть на него правда было невмоготу, тень недавней сцены в коридоре до сих пор стояла перед глазами. Целый ряд окон — и из каждого высунулась голова: остолбенелые, с крайне красноречивыми лицами.

Вань Да даже прикрыл глаза — прямо жест «не смотрю на непотребное».

За