Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Заботясь о спортивных впечатлениях старины У, они всё-таки подыграли: Вань Да, следуя указаниям Хэ Чао, даже симулировал падения. Но Ло Вэньцян стоял насмерть — тогда Хэ Чао взял на себя роль «свиньи-напарника» и всеми силами глушил развитие бойца Ло Вэньцяна.

Ло Вэньцян мучительно взвыл: «Чао-гэ, ты чего творишь, ты вообще за кого?!.. Юй-гэ, приструни его».

Се Юй: «С чего бы мне? Меня это не ебёт».

В итоге У Чжэн и компания играли бодро и воодушевлённо, как будто им снова стукнуло восемнадцать.

И даже заказали следующую игру.

Голоса в кабинете постепенно затихли.

Послушав их ссору, Се Юй примерно понял, в чём дело: в детстве мать купила Чжун Цзе перьевую ручку, которую Чжун Гофэй случайно смахнул на пол — перо сломалось, чернила не шли.

Проблема, три года остававшаяся неразрешённой, снова взорвалась в этот момент.

Чжун Гофэй считал, что Чжун Цзе уже взрослый — что он всё дурит.

«Вы оба остыньте, ссориться дальше — не выход», — Гу Сюэлань выбежала из кабинета следом.

Чжун Цзе с ключами от машины направился к выходу: «Остыть? Да я совершенно спокоен».

Чжун Гофэй тоже кипел — особенно после того, как Чжун Цзе, потеряв над собой контроль, наговорил ему много лишнего — но не удержался и крикнул с лестницы: «Вернись! Куда ты? Где ты будешь жить, если не дома?»

Чжун Цзе даже не обернулся, решительно намереваясь стать пропитанным алкоголем и одиночеством декадентским завсегдатаем баров.

Да и дома сидеть было особо нечего: поел — и в комнату, разве что иногда порубиться с Далэем в игру.

Примерно как статус, который Вань Да вывесил после возвращения домой: «Дома. Солёная рыба[1]. Пьяные сны».

«Не ходи туда, подстрахуй меня, а? — Чжоу Далэй знал игровые замашки Се Юя: он в жизни не встречал игрока, более приспособленного к одиночной игре. Знал, но за столько лет так и не привык. — Ты видишь, что я сейчас сдохну, босс Се?! Тебя же не рубят — тебе и не больно... А, блядь, слился, слился».

Се Юй остался невозмутим: «Ты нуб».

«...»

«Я нуб, — пошутил Чжоу Далэй, — и всё из-за кого, а? Кто вообще выдержит такого тиммейта — хуже врага?!»

Се Юй отыграл пару раундов, глянул на время и сказал: «Играй, я выхожу».

Чжоу Далэю всё казалось, что он что-то забыл — и только когда Се Юй собрался выходить, хлопнул себя по лбу: «У тёти Лань сегодня день рождения, да?»

«Я чуть не забыл, передай тёте Лань привет от меня — пожелай ей всё хорошеть и чтобы всё ладилось, — Чжоу Далэй ещё и упрекнул: — Почему ты мне не напомнил?»

Внизу гости ещё не разошлись.

День рождения Гу Сюэлань: хотя госпожа Гу ясно дала понять, что никакого особого банкета не нужно, народу в доме собралось порядком, подарки громоздились на столе.

Положение Чжун Гофэя в деловых кругах обязывало: пусть никто особо не одобрял эту госпожу Чжун, положенные формальности соблюсти следовало.

«Зачем тебе напоминать, — Се Юй закрыл игру, закинул ногу на край стула; от долгого сидения за компьютером его клонило в сон. — Ты опять собираешься дарить пластиковые цветы?»

Чжоу Далэй сказал: «А ты не смотри на пластиковые цветы свысока — хоть и искусственные, зато не вянут. Я вообще подарки дарю практичные».

«И шарф посреди лета — это, по-твоему, практично?»

Чжоу Далэй не мог признать, что у него с выбором подарков беда, и выкрутился: «...В конце концов, зима всё равно придёт».

«Мне тебя ещё и похвалить, что ли?»

К шести-семи вечера почти все разошлись.

В доме стало тихо; прислуга убирала фруктовые тарелки, драила полы и столы, а Чжун Гофэй вышел провожать гостей.

Гу Сюэлань, немного уставшая, уже собиралась подняться наверх, но, проходя мимо кухни, увидела Се Юя: повязанный фартуком, с закатанными до локтя рукавами, он держал в руке пучок зелени и тщательно промывал его под краном.

Вода в кастрюле как раз закипела, поднимаясь густым паром; Се Юй высвободил руку, чтобы поднять крышку, и опустил в кипяток лапшу. Движения его были уверенными и точными, без лишней суеты.

Кухня была Се Юю не в новинку: когда-то Гу Сюэлань работала без продыху и не успевала за ним ухаживать — ужинал он либо у Далэя и тёти Мэй, либо готовил сам: незамысловатую лапшу или жареный рис.

Гу Сюэлань стояла в дверях кухни и молча смотрела.

Самая простая миска лапши: зелень, мелко рубленный зелёный лук, глазунья.

Парень опустил голову, во взгляде — полная сосредоточенность.

Гу Сюэлань смотрела, смотрела — и сама не заметила, как глаза её увлажнились; она отвернулась, прикрыв их ладонью.

Се Юй ничего лишнего не сказал — только когда госпожа Гу ложка за ложкой доела лапшу, произнёс: «Мама, с днём рождения».

Гу Сюэлань кивнула и тихо отозвалась.

Она тоже не находила слов для нежностей и сказала лишь: «Уже поздно, иди спать, завтра на уроки».

Завтра снова понедельник. Се Юй лежал в постели, собираясь выключить телефон — как в верхней шторке уведомлений мигнули два сообщения, секунда в секунду.

От друга в QQ — «Хэ Чао».

— Старина Се, нашёл кое-что клёвое.

— Добавь в WeChat 1502XXX7043, зацени: выполнение домашки на заказ.

Палец Се Юя замер над экраном, и лишь спустя мгновение он напечатал знак вопроса: «?»

Хэ Чао: «Из нашей параллели, проф-исполнитель».

Хэ Чао: «Шэнь Цзе говорит, спец что надо, цены честные, ещё и почерк копирует — так, что даже завуч Цзян не отличит».

Хэ Чао: «И гарантия — попадёшься, десять к одному».

Се Юй: «И что?»

Се Юй понял, что его представления о двоечниках слишком ограниченны — он в подмётки им не годился.

— Давай голосом, сейчас удобно?

Никакого интереса не было, но Се Юй собрался и ответил: «Давай».

В следующую секунду Хэ Чао прислал приглашение.

Се Юй не разглядывал — думал, обычный голосовой вызов.

Но стоило нажать «Принять» — и в центре экрана возник только что из душа Хэ Чао: в одних трусах, и больше ничего.

— ...

Хэ Чао с мокрыми волосами, которые даже не вытер, босыми ногами стоял на полу и, согнувшись, рылся в одежде у кровати. Лопатки и спина слегка напряглись от движения, на шее висел красный шнурок — та особая юношеская свежесть, почти вызывающая.

Се Юй помолчал две секунды и произнёс: «Ты чего хотел? Продемонстрировать свои развратно-чёрные трусы?»

«Бля, — Хэ Чао сам