Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Хэ Чао был в школьной форме, поверх которой накинул лёгкую толстовку. Свободного кроя, чёрная, с парой широких агрессивных крыльев на спине — из-под низа выглядывал край белой формы.

Се Юю даже в голову не приходило воспринять всерьёз брошенное на остановке «буду ждать в туалете»:

— А что он кружит?

— Говорит, что сегодня обязательно нам тригонометрию растолкует, — Хэ Чао почесал голову и с беспомощным видом добавил: — ...Я с утра в класс зажожу, а он сидит напротив и формулы бубнит.

Се Юй:

— ...

Хэ Чао:

— Не ожидал, да? Я вообще поражаюсь. Из него точно вырастет великий человек.

За выходные Се Юй почти забыл, что у них в классе есть личность, отчаянно пытающаяся поднять средний балл.

Сосредоточенность и усидчивость Сюэ Сишэна были за гранью обычных человеческих возможностей. Достаточно было взглянуть на его парту, обклеенную стикерами, и на горы пособий по всем предметам, которые уже не помещались ни в ящик, ни на парту, ни на пол — их приходилось складывать в классный книжный уголок.

За эти два дня Сюэ Сишэн не только справился с собственной домашкой, но и размышлял о том, как именно заставить всех учиться вместе с ним.

Оба проторчали в тесной кабинке какое-то время. Наконец Се Юй решил, что это полный идиотизм: какого чёрта прятаться в туалете с утра пораньше? Лучше уж вернуться и послушать, как Сюэ Сишэн бубнит формулы.

Так между ними возникла небольшая перепалка.

— Ты не можешь меня бросить.

— Отойди от двери.

— Лао Се, стоит выйти за эту дверь — и мы больше не братья.

— Мы и так ими никогда не были.

— ...

Дело близилось к началу урока. В туалет зашёл дежурный с тряпкой — он выключил кран, отжал тряпку и уже собирался уходить, но уловил какие-то звуки в глубине туалета. Он остановился и огляделся по сторонам.

В кабинке.

Хэ Чао спиной прижимался к двери, не давая её открыть.

Се Юй завёл руку за талию Хэ Чао, нащупал ручку и только повернул её — как Хэ Чао снова толкнул его внутрь.

Две силы столкнулись. Хотя размах движений был небольшим, Се Юй, отступая, случайно задел пяткой мусорное ведро, и оно с грохотом опрокинулось на пол.

Хэ Чао, испугавшись, что тот упадёт, потянулся и схватил Се Юя за руку.

Се Юй и без того отлично держал равновесие, но после этого рывка завалился назад всем телом:

— ...Блядь.

Дежурный решил, что он точно не заглянул в жёлтый календарь[1] перед походом в туалет, иначе обязательно увидел бы там четыре жирных иероглифа: «Неблагоприятно для посещения уборной».

Дверь последней кабинки медленно приоткрылась, и он отчётливо увидел, как Се Юй сидит, завалившись, на крышке унитаза, а Хэ Чао, склонившись, одной рукой упёрся ему в шею.

Поза вышла до крайности двусмысленная.

— Я... я ничего не видел... — дежурный попятился к выходу. — Честное слово, ничего не видел.

Се Юй с ледяным лицом молчал.

Хэ Чао выпрямился:

— Эй, друг.

Дежурный, видимо, перепугался не на шутку — пятясь, он вдруг выдал:

— Только не убивайте меня.

Добрые дела за порог не выходят, а гей-сплетни за тысячу ли разносятся.[2]

На первой же перемене Вань Да подсел поближе и спросил:

— Что у вас утром в туалете было за дело?

— Никакого дела, — Се Юй дописал списанную домашку и небрежно бросил: — У тебя сегодня шкура чешется?

— Шкура я и есть шкура, — сказал Вань Да. — Только не чешусь.

Хэ Чао увидел, как Сюэ Сишэн вышел из класса вслед за Тан Сэнем — сигнал «опасность миновала» — и только тогда присоединился к разговору:

— Быстро же новости разносятся.

— Одноклассник моего друга ещё с начальной школы учится с парнем из десятого класса, а тот — лучший друг двоюродного брата старосты соседнего класса, — доложил Вань Да о своей извилистой разведывательной цепочке, а затем вернулся к теме: — Так вот, возвращаясь к вопросу: Чао-гэ, ты правда с Юй-гэ одежду сорвал?

Се Юй защёлкнул колпачок ручки, наконец поднял голову и пристально уставился на Вань Да:

— Что?

Выражение лица Се Юя было непонятно: то ли он слегка недоволен, то ли крайне недоволен. Вань Да мысленно прикинул и решил, что угроза его жизни не настолько уж велика:

— Не знаю, с какой именно версии всё началось, но пока дошло до меня — выглядело это так: вы двое в туалете жарко сражались, одежда в беспорядке... В общем, полный отпад.

Слухи — такая штука: один скажет десятерым, те — сотне, и на пустом месте обязательно что-нибудь да нарастёт.

— Это правда? — наконец спросил Вань Да. — Давай поближе, по секрету. Обещаю: могила.

Се Юй откинулся назад — не было настроения разбираться с этой ерундой.

Зато Хэ Чао заговорщическим тоном наклонился к Вань Да:

— Хочешь знать?

— Хочу.

— На самом деле мы не только этим занимались, — сказал Хэ Чао. — Мы ещё кое-чем позажигательней...

Вань Да похотливо прищурился, предвкушая:

— О-о-о?

Хэ Чао, пока Вань Да не опомнился, незаметно свернул стопку ученических ведомостей в трубку и со всей дури обрушил ему на голову:

— Ты! Блядь! Ах ты ж! Да как ты посмел языком трепать про своего дагэ! Может, дагэ тебе в последнее время слишком много свободы дал?!

Вань Да ошалел от ударов, зажал руками голову и, с глазами, полными слёз, посмотрел на Се Юя, всем видом говоря: твой сосед по парте меня обижает.

Се Юю и правда было немного досадно, но, глядя на их дурачества, он решил, что заморачиваться не стоит.

— Разве так можно, — произнёс Се Юй первую половину фразы. Вань Да отчаянно закивал, готовый уже выкрикнуть: «С сегодняшнего дня вы мой настоящий брат!» — но Се Юй, свернув в трубку учебник по английскому, закончил: — ...Разве можно газетой? Газета такая лёгкая — ты что, в игрушки играешь?

Хэ Чао расхохотался.

Вань Да, глядя на толстенный свёрток английского учебника, тут же развернулся и бросился наутёк с чувством глубокой несправедливости:

— Ты изменился, Юй-гэ. Ты изменился...

В обеденный перерыв.

Ло Вэньцян, который ждал этого дня как манны небесной, наконец дождался первых официальных спортивных соревнований Второй школы. Выйдя из кабинета Тан Сэня с бланком заявок на осеннюю спартакиаду, он вернулся в