Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

— Одноклассники! У меня объявление!

Вань Да и Лю Цуньхао опередили его, изобразив манеру старины Тана — медлительным голосом, довольно похоже:

— Осенняя спартакиада... Ло Вэньцян, организуй... Пусть все активно записываются, чтобы показать энергию нашего класса.

У Ло Вэньцяна слова отобрали — он стоял на возвышении в некотором смущении:

— Вы чего так-то? Хлеб у меня отнимаете.

В классе стоял гвалт.

Се Юй, уткнувшись в парту, отдыхал с закрытыми глазами — он всё утро пялился в телефон, и глаза побаливали.

Хэ Чао решил, что сосед спит. А Се Юй вдруг почувствовал, как что-то тёплое-тёплое прижалось к его правому уху, приглушая голоса Ло Вэньцяна и остальных.

Это была ладонь Хэ Чао.

А затем до него донеслось, как Хэ Чао шикнул на них:

— Мой сосед спит. Потише, а?

На самом деле в классе лежал не один Се Юй — несколько девочек с первых рядов тоже спали, и им всем было шумно, только сказать никто не решался.

Се Юй чуть шевельнул пальцами. Хотел открыть глаза, но в итоге так и остался в прежней позе, не двигаясь.

Спать ему не хотелось, но с закрытыми глазами... в конце концов он и правда заснул.

[1] <<жёлтый календарь>> (黄历, huánglì) — Традиционный китайский альманах, указывающий благоприятные и неблагоприятные дни для любых дел.

[2] «Добрые дела за порог не выходят, а гей-сплетни за тысячу ли разносятся» (好事不出门，坏事传千里) — Обыгранная китайская пословица: «Хорошее за порог не выйдет, дурное за тысячу ли разнесётся».

Глава 37

Как раз после обеда была физкультура, и Ло Вэньцян сказал:

— Извините-извините, я немного перевозбудился. Давайте так — на физкультуре ещё обсудим. Кто хочет участвовать — в любой момент подходите ко мне.

Се Юй спал чутко — смутно слышал, что кто-то разговаривает, но слов не разбирал.

Перед самым уроком У Чжэн, проходя мимо их класса, передал тетради старосте по предмету. Тот раздавал их — летали они только так, с особым азартом; никто и предложить помочь не успевал.

— Се... Се Юй... — пробормотал имя староста, поднял голову — и мгновенно запер мишень.

В следующую секунду тетрадка шлёпнулась Се Юю прямо возле головы.

— ...

Се Юй открыл глаза.

Староста изобразил жест «прости». Се Юй ничего не сказал, даже не глядя сунул тетрадь в ящик парты.

Хэ Чао сидел рядом, уткнувшись в телефон, в ушах наушники — провод тянулся из кармана куртки.

Староста дошёл до Хэ Чао:

— Братец Чао!

Хэ Чао довольно резво вскинул руку — «ловлю подачу», — поймал и выдал на английском:

— Wow, nice.

— Проснулся? — Хэ Чао, получив тетрадь, скосил взгляд на Се Юя и тут же спросил: — ...А твоя домашка где?

Се Юй:

— Чего тебе?

Хэ Чао решил: сам всё найду — и всем корпусом перевесился в сторону Се Юя, заглядывая ему в ящик:

— Да так, просто глянуть.

Се Юй не стал его останавливать и бить учебником по голове. Молча вытащил тетрадь, швырнул ему на парту:

— На, любуйся. И отвали уже.

И в его, и в Хэ Чао тетрадях от корки до корки — ни одной красной галочки.

Хэ Чао пролистал те задачи, что задавали на прошлых выходных, убедился, что Се Юй тоже ни черта не решил, и с чувством глубокого удовлетворения закрыл тетрадь и положил обратно:

— Посмотрю на тебя — и сразу спокойно на душе.

Се Юй всё ещё лежал на парте. Пол-лица скрыто рукавом, видны одни глаза; горячее дыхание оседало на ткани — и весь он сейчас походил на какого-то зверька, которого так и тянет погладить. Правда, перед тем как гладить, лучше приготовиться быть расцарапанным насмерть:

— Что за хрень?

Хэ Чао ткнул пальцем в надпись на доске — почерк У Чжэна, ровный и размашистый.

— Двое учащихся, полностью проваливших домашнее задание. Вместо физкультуры — в кабинет. Жду без опозданий.

— ...

— Пока ты спал, — Хэ Чао всё-таки не удержался и провёл рукой по его волосам, — жизнь именно такова: сюрпризы сыплются один за другим.

Се Юя это не особо проняло. Он издал короткое «А». По-прежнему ледяной — от взгляда до голоса, все триста шестьдесят пять градусов абсолютного холода. Но Хэ Чао казалось, что он, наверное, спятил. А может, потому, что волосы у Се Юя были слишком мягкими — ему вдруг почудилось, будто убийца спросонья выглядит... немного послушным.

Хэ Чао добавил:

— Не переживай. У тебя есть я.

Се Юй уже не мог выдавить и «А».

Это объявление на доске провисело целых два урока. И хотя оно было сформулировано туманно, все и так прекрасно всё поняли.

Вань Да заёрзал:

— Спорим?

Лю Цуньхао:

— Да чего тут спорить. «Двое учащихся» — о ком ещё речь.

Сюй Цинцин:

— Ты в нашем классе третьего такого найдёшь, у кого всё неверно?

Се Юй заглянул в тетрадь Хэ Чао и обнаружил, что тот всего лишь переписал условия задач, а потом с невероятной небрежностью слева вывел «Решение:» — и на этом всё.

— Ты же говорил, что нанял писаку, — Се Юй засунул свою тетрадь обратно в ящик и бросил невзначай: — И это всё, на что он способен?

Хэ Чао ответил:

— Не нанимал. Спасибо, что напомнил — я тут осознал: во всём мире, кроме меня самого, никто не способен выводить настолько крутые иероглифы. Ты только глянь на этот размашистый напор, эти взлёты и переходы...

Се Юй безжалостно оборвал:

— Хоть обзовись, а дерьмо цветком не станет.

— Дин Лянхуа, ты бежишь спринт и эстафету — идёт? Я слышал о твоих подвигах. У тебя взрывная сила — самое то... Теперь девочки. С девчачьей стороны я ситуацию не очень знаю. Сестрица Цин, выручай — опроси, кто из девочек хочет участвовать.

На физкультуре Ло Вэньцян и Лю Цуньхао со товарищи расселись на поле широким кругом. У Ло Вэньцяна из кармана торчали три ручки; он вытащил одну и протянул Сюй Цинцин:

— И ещё общеклассное — перетягивание каната и прочее. Я вам как-нибудь отдельно приёмы расскажу. Динная дистанция — братец Чао, братец Юй... Э-э, а где они?

Только сейчас до Ло Вэньцяна наконец дошло: двое бегунов на длинные дистанции, которых он ещё на прошлой неделе определил, куда-то исчезли.

Вань Да:

— Только заметил? Их обоих