Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Лю Цуньхао добавил:

— У этих бегунов вся домашка — неверная.

Ло Вэньцян почесал в затылке:

— А? Я как получил уведомление о спартакиаде — так завёлся, что не заметил...

Двое бегунов в этот момент мучительно умирали от скуки в учительской.

— Вы двое — берёте свои работы, находите себе место и садитесь. Пока не разберётесь — на физкультуру не пойдёте. — У Чжэн опустил голову и продолжил проверять тетради. — Ну вы даёте. Хотя кое за что я вас похвалю: домашку хотя бы не списываете, свои принципы блюдёте.

Хэ Чао:

— Вы мне льстите, перехваливаете.

У Чжэн никак не ожидал, что у Хэ Чао шкура окажется такой толстой; рука с ручкой замерла на мгновение:

— Ты что, всерьёз думаешь, что я тебя хвалю?!

Се Юй забрал тетради и молча потащил Хэ Чао прочь, бросив через плечо вместо соседа по парте:

— Он сегодня из дома без таблеток вышел.

— Да уж, таблеточки бы не помешали, — отозвался У Чжэн. — Случай довольно тяжёлый.

В учительской почти никого не осталось. Старина Тан ушёл в соседний класс на урок китайского, его место как раз пустовало; за чужие столы садиться было неудобно — и они устроились решать задачи за столом Тана.

Прежние разы они не замечали, но Тан Сэнь развёл у себя на столе целый мини-садик в горшочках — и к каждому приклеил стикер с названием и графиком полива. Душевная тонкость просто поражала.

Хэ Чао двумя пальцами ухватил уголок ближайшего стикера и прочитал вслух название суккулента:

— ...«Зелёнушка»?

Се Юй:

— ...

— У людей среднего возраста имена такие... страшные, что ли? Это же хавортия «Императорская яшма», — Хэ Чао, подложив тетрадь под локоть, даже не думал решать. — Он ведь как-никак учитель китайского, а назвал — «Зелёнушка»?

Се Юй поднял глаза — и увидел, что под стеклом на столе Тан Сэня лежит множество фотографий. Все — классы, которые он вёл за эти годы; даты, начиная с двухтысячных, аккуратными рядами выстроились до позапрошлого года.

— Ты на что смотришь? — спросил Хэ Чао.

Се Юю хотелось ответить: ищу прошлогоднюю выпускную фотографию — но тут же подумал, что это прозвучит до жути скучно, и в итоге промолчал, продолжив писать.

Их разделял учительский стол. Поболтав ещё немного, Хэ Чао тайком перетащил стул поближе — по сантиметру, по сантиметру — пока не оказался вплотную к Се Юю. Ткнул ручкой соседа:

— Ты вот эту задачу, что старина У объяснял — ты понял?

Се Юй, не отрываясь от ручки:

— А ты как думаешь?

— Я, по-моему, понял, — сказал Хэ Чао. — В этот раз реально понял.

Задачи были несложные. У Чжэн разобрал их один на двоих — от формул до каждого шага; если бы и после этого не поняли — это уже был бы клинический идиотизм.

К счастью, хэчаевское «понял» на сей раз не означало «мне кажется, что я понял». То ли желание попасть на физкультуру было слишком острым и временно повысило IQ, то ли Се Юй слегка ослабил к себе требования — вместе они примерно за пол-урока кое-как «разобрались» с задачами.

— Идут, идут! Физорг, твои бегуны идут! — Вань Да со своим орлиным зрением издалека засёк две фигуры. — Наша общеклассная надежда идёт!

— Какая ещё «деревенская надежда»? — Хэ Чао подошёл и увидел, что весь класс — класс 2-3 — ровным большим кругом расселся на поле. Он тоже уселся и похлопал по резиновому покрытию: — Старина Се, садись.

— Длинный бег, три тыщи метров. Никто в классе не хочет бежать.

— Записывай, — Хэ Чао широко махнул рукой, крайне щедро. — Имя твоего братца Чао смело пиши куда угодно, на любую дисциплину.

Вань Да:

— Охренеть.

Лю Цуньхао:

— Мощно!

Ло Вэньцян перевёл взгляд на Се Юя. Тот безразлично бросил:

— Без разницы.

Слово «без разницы» было, пожалуй, самым ласковым из всего, что Ло Вэньцян когда-либо слышал из уст Се Юя. Он чуть не расплакался от умиления:

— Хорошо, записываю. С вас двоих — длинный бег. Плюс ещё... сейчас гляну... отжимания. Отжимания — нормально?

Спартакиада шла два дня, а значит — два дня без уроков.

Никто особо не горел спортом, но сама перспектива двухдневной отмены занятий породила живейший интерес; даже те, кто не собирался выступать, лезли вставить свои пять копеек.

— У соседнего класса на проход церемониальным маршем, похоже, заказали единую форму. Может, и нам сделать? — Сюй Цинцин особенно волновал внешний вид. — В чём угодно можем проиграть, а во внешнем виде — ни за что.

Вань Да добавил:

— У соседей ещё и «кроссдрессер-королева» заявлена. Может, и нам такого выставить?

Разговор уходил всё дальше в дебри.

Когда прозвенел звонок, так ничего толком и не решили.

Те, кто брал инвентарь, понесли его обратно в подсобку; Ло Вэньцян взялся пересчитывать и раскладывать. От широкого круга класса 2-3 почти никого не осталось — лишь несколько человек.

Вань Да подобрался к Хэ Чао и зашептал:

— Вообще-то, когда заговорили про кроссдрессера, у меня первая мысль была — братец Юй.

Хэ Чао:

— Хочешь сдохнуть — могу проводить.

— Да нет, ты пойми: всё дело во внешности братца Юя. Я не про то, что он бабский — ни разу не бабский, очень даже мужественный... — Вань Да перерыл весь свой словарный запас и не смог подобрать подходящих слов. — В общем, короче, мы с сестрицей Цин обе так подумали. Как думаешь, братец Юй согласится?

— Ты реально труп.

Хэ Чао добавил:

— Причём отправишься на тот свет с такой скоростью, какой и представить не можешь.

Сюй Цинцин, узнав эту новость, слегка расстроилась — но тут же смирилась. И родила свежую мысль:

— Раз уж самыми прекрасными в параллели нам не стать, сделаем самого эпатажного кроссдрессера — вроде «алмазной Барби»...

Ло Вэньцяну вдруг почудилось, что за спиной задул ледяной ветер.

А потом на него уставилось множество пар глаз.

Се Юй пока не знал про всю эту тему с кроссдрессером. Он выходил ответить на звонок, а когда вернулся — Ло Вэньцян уже сидел за партой и, рыдая в три ручья, причитал:

— Не хочу, я отказываюсь... За что мне это?!

— Твои мышцы очень сексуальные, — утешал его Вань Да. —