Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Се Юю нечего было сказать в своё оправдание: он-то знал правильные ответы и безупречно обходил их стороной — расскажешь, так заикой останется.

Зато Хэ Чао ответил без запинки: «Везде трудности».

«Хэ Чао, я буквально недавно хвалил вас классному руководителю — говорил, что на математике вы стали заметно лучше, — как раз в этот момент вошёл поевший математик с зубочисткой в руке. — А написали — вот так. Почему?»

Хэ Чао замолчал.

Се Юй ответил за соседа: «На уроке ему тоже казалось, что он всё понял».

Теперь уже математик не знал, что сказать. Он покачал головой и сел на своё место: «Вы… вы, ребята, нелюди какие-то».

[1] «До последней капли крови за отчизну» (精忠报国, jīngzhōngbàoguó) — Знаменитая патриотическая песня о верности родине, часто используется в школах.

[2] <<пять в ряд>> (五子棋, wǔzǐqí) — Гомоку (gomoku) — традиционная настольная игра, в которую играют на бумаге или доске.

Глава 32

Шесть экзаменационных листов лежали на столе. Се Юй думал, что Лао Тан хочет как следует разобрать с ними месячную контрольную.

Но Тан Сэнь спросил:

— Вы, ребята, в игры любите играть?

Чтобы выглядеть убедительнее — даже если не особо любишь — приходилось кивать.

Се Юй:

— Ага.

Хэ Чао:

— Люблю. Очень люблю.

— Я тоже попробовал приобщиться. Та самая популярная игрушка, про которую все говорят. Хэ Чао, я слышал, ты в неё постоянно играешь, — Тан Сэнь не стал трогать контрольные, а достал телефон. — Не ожидал, что у тебя такой... невинный и чистый вкус.

— Невинный и чистый?

Не очень-то понятно, с чего Лао Тан пришёл к этим двум подозрительным словам.

Пока Лао Тан, опустив голову, возился с телефоном, Хэ Чао толкнул Се Юя локтем:

— Это он намекает, что я ребячливый?

— Не знаю. И знать не хочу.

— А с чего ещё «невинный и чистый»? У таких мужиков среднего возраста, как Лао Тан, досуг — это шахматы, чай да птички, — Хэ Чао всё больше убеждался в своей правоте. — Какие-нибудь «Король снайперов» или «Поле ужаса» он точно не потянет.

Тан Сэнь тем временем запустил игру и говорил:

— Я не считаю игры чем-то плохим. У любой вещи две стороны. С хорошей стороны: они позволяют расслабиться и развлечься, а заодно тренируют самоконтроль.

Хэ Чао, не вникая, согласно закивал:

— Да-да, я тоже так думаю. Вы абсолютно правы.

Се Юй краем глаза заметил на экране телефона Тан Сэня что-то до боли знакомое — мелькнул ярко-розовый цвет.

Но лишь мелькнул. Тан Сэнь увлёкся, отложил телефон и продолжил:

— Умение владеть собой и своей волей чрезвычайно важно. В мире полно соблазнов, приведу вам несколько примеров...

Хэ Чао слушал и клевал носом. Тайком протянул руку к Се Юю.

Се Юй опустил взгляд:

— Чего тебе?

— Ущипни, — сказал Хэ Чао. — Я сейчас не совсем в сознании.

Се Юй только коснулся его запястья, даже ущипнуть не успел, а Тан Сэнь уже перебросил мостик от самоконтроля к учёбе, потом связал учёбу с игрой — и придвинул телефон к ним. Увидев розовый интерфейс игры, Хэ Чао мгновенно протрезвел:

— ...

Беседа продлилась полчаса. Тан Сэнь отпустил их только со звонком на урок.

Выходя, Хэ Чао забыл даже про вежливость — не сказал «до свидания, учитель».

Се Юю отчаянно хотелось смеяться, и он сдерживался изо всех сил.

Хэ Чао шёл быстро, но через несколько шагов остановился. Увидев лицо Се Юя, предупредил:

— Не смейся. У меня сейчас настроение рвёт в клочья.

Первым уроком после обеда была история. Когда они вернулись, учитель истории уже был в классе.

— Живее заходите, урок начался, чего копаетесь, — учитель листал учебник. — Звонок прозвенел — быстро по местам.

А в кабинете Тан Сэнь только что продемонстрировал им свой уровень в игре-переодевалке и выводы, к которым пришёл за это время, после чего соединил игру с учёбой в надежде пробудить в них интерес к занятиям.

— В этой игре каждый уровень даёт тему для наряда, и игрок должен подумать... А теперь взгляните на этот вопрос по анализу современного текста — и увидите, что решать задачи — то же самое... Почему это платье не подходит? Почему этот ответ неправильный? Нужно думать, нужно разгадывать эту загадку.

Замысел Тан Сэня был понятен: он хотел показать Хэ Чао, что учёба тоже может стать интересной «игрой».

Вот только форма подачи оказалась чудовищной.

Учитель истории начал новую тему.

Се Юй уже не мог терпеть. Он собирался лечь на парту и уснуть, но вдруг закрыл лицо ладонью — и плечи его затряслись.

В голове у Хэ Чао крутилось только: «это платье, то платье». Он повернулся спросить Се Юя, не спятил ли Лао Тан, и обнаружил, что Се Юй, уткнувшись в ладонь, смеётся.

— ... — Хэ Чао помолчал и сказал: — Если мы братаны, не смейся надо мной в такое время.

Се Юй, судя по всему, предпочёл братанами не быть.

Хэ Чао оставалось только отвернуться. Мелкий неблагодарный — с глаз долой, из сердца вон.

Через несколько минут Хэ Чао опять не выдержал и наклонился к мелкому неблагодарному:

— Вообще-то у меня есть один вопрос.

— ?

— Почему у Лао Тана уровень выше, чем у меня? Я игрок-донатер[1]... — на полуслове Хэ Чао осёкся. — Лао Се, ты уже перебарщиваешь. Хватит уже, всё ещё смеёшься?

Хэ Чао страшно хотелось засесть в туалете с сигаретой, но на деле из кармана можно было выудить только конфету.

— Ставлю пятьдесят фэней — это точно Вань Да, паскуда, — Хэ Чао обвёл класс взглядом. — Больше некому. У этого рот даже закрытый — и то протекает.

Вань Да ни с того ни с сего получил обвинение, а сам даже не подозревал.

Месячные контрольные проверили быстро. Наутро, когда ученики один за другим входили в школьные ворота, на доске объявлений уже висела рейтинговая таблица: белая бумага, чёрные иероглифы — доска, плотно забитая именами.

Живущие в общежитии всё ещё не привыкли к тому, что их будят песней «Служить родине верой и правдой», и к ежеутренней двадцатиминутной речи радиоведущего — завуча Цзяна: «Мы обязаны бороться, отдавать все силы, чтобы потом не жалеть!»

Се Юя, как обычно, разбудили. За дверью полнокровные обитатели общежития проводили утреннюю ругань.