Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Задачи в этом тесте были почти все из учебника — так, слегка изменены: вместо 10 поставили 20. Набрать слишком мало — тут уж откровенным дебилом надо быть.

Когда Хэ Чао сказал, что справляется, он поверил.

В конце концов, Хэ Чао не то чтобы совсем не слушал. С тех пор как он взбесил математика, его математика перестала быть лёгкой прогулкой: телефоном не поиграть — хочешь не хочешь, поднимай глаза на доску.

Только вот непонятно, врубался он хоть во что-то или нет. Во всяком случае, он то и дело с умным видом замечал: «А, так вот оно что. Легкотня. Ты это понял? Я понял».

Понял он… хрен с маслом.

Когда собирали работы, Се Юй глянул на его ответы и сразу понял: Хэ Чао полностью обманул его доверие.

Хэ Чао прошлся пару кругов по комнате и наконец уселся на кровать Се Юя.

Се Юй после туалета заодно прибрал ванную. Выходит, вымыв руки, и видит: Хэ Чао, который пришёл ни с того ни с сего барабанить в дверь и звать на завтрак, опять уснул на его кровати.

Подол футболки у Хэ Чао задрался. С виду он был высокий и худой — но что надо, всё на месте.

От пояса к низу живота чётко проступал рельеф мышц, особенно заметный при дыхании — но юношеская незрелость смягчала эту агрессивность.

Пол-лица Хэ Чао утонуло в одеяле.

Се Юй покрутил запястьями — очень хотелось врезать.

Месячные экзамены миновали, и, независимо от результатов, все вернулись к прежнему — в лучшем случае это называется «расслабленная жизнерадостность».

Входящие утром в школу только и говорили что о кумирах и вчерашнем сериале. Бешеный Пёс стоял у школьных ворот и ровно со звонком на утреннюю читку отлавливал опоздавших.

Учителя Второй школы проверяли работы с поразительной скоростью: брали домой, сидели до ночи — и на следующий день уже вывешивали результаты.

Вань Да просидел всю перемену на корточках у учительской, прижав ухо к двери. Когда Тан Сэнь открыл дверь, чтобы вынести мусор, Вань Да резко вскочил и метнулся в туалет.

«Стой-ка, — Тан Сэнь не был слепым. Он поманил Вань Да. — Иди сюда».

Ещё когда он только начал работать, ему говорили, что этот парень обожает подслушивать. Сегодня убедился воочию. С мусорным мешком в руке он сделал несколько шагов и спросил: «Что услышал?»

Вань Да отрапортовал: «Наш класс на дне. Первое и второе место по параллели — у нас, но с конца. У второго класса высший средний балл. По математике у кого-то сто баллов. Сюй Цинцин хорошо сдала английский… Учительница китайского из соседнего класса в следующем месяце выходит замуж».

Тан Сэнь, сидя внутри, лишь мельком заметил голову Вань Да, но никак не ожидал, что тот столько всего расслышит: «Острый слух у тебя, однако. У тебя сколько ушей вообще? Ещё что-нибудь?»

Вань Да: «Всё, доклад окончен».

До звонка оставались считанные минуты, и Тан Сэню было некогда читать нотации: «Лучше бы книжку почитал. Иди на урок. Да, кстати — скажи Хэ Чао, чтобы в обед зашёл ко мне».

Вань Да поспешно кивнул.

Тан Сэнь отошел на несколько шагов, вернулся и, помедлив, добавил: «…И Се Юя тоже захвати».

В классе.

Хэ Чао and Се Юй, сидя на своих местах, доигрывали затянувшуюся партию в сверхбюджетную настольную игру из бумажек — пять в ряд[2]. На прошлом уроке китайского они закончили со счётом 2:2.

У Хэ Чао была отличная логика, и он умел растягивать оборону до бесконечности. Каждый раз, когда пять фишек Се Юя были готовы сомкнуться в линию, Хэ Чао вклинивался и разбивал её. Се Юй не мог понять: при его-то уме это случайность или расчёт.

Вань Да вернулся вместе со звонком: «Братец Чао, братец Юй, Лао Тан вас обоих в обед ждёт. Вы двое… ну как можно каждый раз писать на последние места?»

Услышав это, Хэ Чао понял, что Вань Да разведал оценки. Он отложил ручку: «Я? С какого конца?»

Се Юй уже догадался, в чём дело, и даже не поднял головы.

Так и вышло. Вань Да сказал: «Последний. И по математике у тебя десять баллов».

Хэ Чао, судя по виду, всё ещё глубоко пребывал во сне, где сдал на проходной, и не мог очнуться. Услышав «десять баллов», он удивился: «Я в одном шаге от однозначного числа?»

Вань Да подтвердил: «Именно. Очень круто — уронил наш средний балл аж на два очка».

Сказав это, Вань Да заметил, что Хэ Чао приуныл: «Что такое, братец Чао?»

«Не обращай внимания, он не проснулся, — сказал Се Юй. — Ждал, что математик его похвалит… Спи давай. Во сне всё сбудется».

Вань Да в последнее время считал, что с Се Юем они уже достаточно свои, и выпалил: «Братец Юй, у тебя двадцать. Вы друг друга стоите — не лучше».

Се Юй: «…Ты напрашиваешься?»

Хэ Чао, услышав это, заржал — и чем дальше, тем громче.

В обед Тан Сэнь поел пораньше и поспешил в кабинет — ждать двух учеников, забиравших последнее и предпоследнее места.

Он набросал несколько планов беседы, но в итоге решил импровизировать.

«Учитель Тан, они с десятого класса такие, — коллеги смотрели, как он долго разбирает и анализирует их экзаменационные листы, и знали о намеченном на обед разговоре. — Ты просто нормально веди уроки. Если они совсем не желают слушать — тут уж ничего не попишешь. Я не к тому, чтобы ты их бросал… просто они… реально: бесполезно, никак».

Тан Сэнь продолжал перелистывать работы Хэ Чао и Се Юя. Он не стал прямо возражать коллеге и ничуть не считал, что занимается безнадёжным делом: «Я просто нормально учу, как могу. Но ведь я ещё не выложился до конца».

Через десяток с лишним минут явились оба. Один за другим постучали: «Разрешите».

Тан Сэнь закрыл план урока: «Войдите».

Нетрудно было догадаться, зачем Лао Тан их вызвал. Конечно, за неуспеваемость. В десятом классе все учителя точно так же с ними беседовали. И что? Поговорили — и всё осталось как было.

Хэ Чао выглядел совершенно расслабленным — видимо, такие ситуации были ему не впервой.

«Садитесь оба, — Тан Сэнь разложил работы на столе. — Хочу спросить: с чем у вас трудности в учёбе? Скажите — вместе попробуем разобраться».

Иными словами: «Как вы двое