Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Шэнь Цзе и раньше слышал, что в такие кафе, рассчитанные на малолеток, частенько наведываются братки — крышевать. Но сам ни разу не попадал. До того дня, пока в дверь не ввалился, от души пнув её, мужик с дубинкой.

Лето, жара, а на нём — гавайская рубашка в цветочек. Пивное брюхо такое, что пуговицы не сходились — большая часть живота наружу. Рожа мерзкая, вся лоснится от жира.

Цветочная рубашка прошествовал внутрь, зажав в зубах сигарету, и по пути стучал дубинкой по столам:

— С баблом туго, ребятки. Давайте-ка сами... по-быстрому.

Большинство рассуждало так: дашь немного деньжат — и пронесёт. Когда очередь дошла до Шэнь Цзе и он уже полез в карман — чья-то рука вдруг легла на его запястье, останавливая.

Хэ Чао поднялся. Банка колы уже опустела. Он сжал её, чуть надавил — и жестянка с хрустом глубоко вмялась.

— Собираешь чего? — спросил он. — Что тут забыл?

На этом месте воспоминаний Шэнь Цзе написал на бумажке:«Братец Чао — мой кумир».

В последней экзаменационной аудитории Се Юй долго не мог решить, что ответить. Написал на клочке «ты мудак» — и тут же зачеркнул.

Во второй половине английского несколько учеников с задних рядов так распоясались, что чуть ли не швырялись ответами в наблюдателя. Тан Сэнь взял стул и сел надзирать сзади — прямо рядом с Хэ Чао.

Се Юй сложил записку, но подходящего момента так и не нашёл.

Хэ Чао и не ждал. Уронил голову на парту и вскоре заснул.

Прозвенел звонок, стали собирать работы. Народ снова оживился.

Хэ Чао спал крепко. Когда подошли собирать его лист, Се Юй окликнул его пару раз — ноль реакции; тот ещё и отвернулся, уткнувшись лицом в сгиб локтя.

— ...

Се Юй заодно сдал его работу, а перед этим пробежался глазами по бланку ответов: выходило, что Хэ Чао наскребал на весь тест баллов тридцать пять.

Вокруг как раз спешно вколачивали последние правильные ответы:

— Этот вопрос — C? А этот — B?

Се Юй, не моргнув глазом, переправил пару своих правильных ответов на неправильные.

Месячные экзамены охватывали три предмета: китайский, английский и математику.

Днём отстрелялись по математике, а на вечер всей параллели старших классов поставили два урока самоподготовки — учителя ушли проверять работы.

Лю Цуньхао и компания намылились тайком на площадку погонять мяч. Хэ Чао тоже не сиделось:

— Я тоже, пошли.

Ло Вэньцян спросил:

— Ты каждый раз только смотришь... Всё ещё лодыжка?

— Я слишком крут, вашу самооценку берегу, — сказал Хэ Чао.

— Херня, — отрезал Лю Цуньхао.

— Серьёзно. Боюсь травмировать вас морально.

Поболтали ещё немного и действительно двинулись к баскетбольной площадке. Хэ Чао сделал пару шагов, потом развернулся:

— Лао Се, пойдёшь?

Се Юй даже головы не поднял:

— Иди-иди.

— Ты согласился. — Хэ Чао тут же схватил его за руку.

Се Юй решил, что это какой-то бред: отказ ведь был очевиднее некуда — с чем он согласился-то?

Хэ Чао разобрал «иди-иди» на два слова и повторил раздельно:

— Иди... Да.

Се Юй:

— ...

До площадки они не дошли — нарвались на завуча Цзяна. Этот мужик под сорок распахнул окно учительской, высунулся и заорал:

— На баскетбольной! Чем заняты?! Учебное время — что вы творите? Класс 2-3, так? А ну марш сюда!

Глотка у завуча Цзяна была чудовищной пробивной силы.

Вань Да прижал мяч и споткнулся на ходу:

— Да ёпрст, ну до чего ж не везёт! А Бешеный Пёс разве не должен проверять работы? Он же математик!

Все выстроились в шеренгу у дверей учительской.

— Ну-ка, объясните? — потребовал завуч Цзян.

Ло Вэньцян, как физорг, в такую минуту считал своим долгом выступить. Он шагнул вперёд:

— Мы проводим баскетбольную тренировку. Наш класс создал баскетбольную команду...

— Стоп, — завуч Цзян, выслушав оправдание, взвился ещё сильнее. — Какая тренировка? Соревнований нет — зачем вам тренироваться?! Какая ещё команда?!

Ло Вэньцян осёкся.

И тут Хэ Чао с убийственно невозмутимым видом выдал ответ:

— Тело укрепляем?

И вот весь класс 2-3 наблюдал, как те, кто собрался на площадку, теперь нарезали круги по стадиону под палящим солнцем.

Место Сюй Цинцин было как раз у окна. Она долго вглядывалась в это зрелище и ничего не поняла:

— ...Что они там делают?

Остальные тоже не знали. Кто-то предположил:

— Ра-азминка?

Завуч Цзян не ушёл — встал в тени и считал им круги:

— Вы же у нас спорт любите, тело укрепляете? Вот и бегайте. Ещё пятнадцать кругов. Пока не набегаете — в класс не возвращайтесь.

Жара стояла духотная. Только встречный ветер от бега — и пот, медленно стекавший со лба.

— Пятнадцать кругов, — говорил Хэ Чао на бегу. — Мужчина бежит пятнадцать кругов. Лао Се, осилишь?

Се Юй предпочёл его игнорировать.

Хэ Чао разошёлся — вырвался вперёд, развернулся и побежал спиной, глядя на него:

— Спорим? Кто первый пробежит пятнадцать кругов.

— Тебе заняться нечем?

— Трусишь?

— ...

Завуч Цзян на словах требовал пятнадцать кругов, но на деле не стал их мучить. Посмотрев, как пробежали три — и удалился. Это означало молчаливое «возвращайтесь в класс».

Стадион целый день прожаривался на солнце, в нос бил резкий запах разогретого пластика.

Едва завуч скрылся, Лю Цуньхао и Вань Да, поддерживая друг друга, побрели прочь:

— Всё, погнали отсюда. Убиться можно.

Кроме физорга, которому и бег был в кайф, на поле остались только двое: Хэ Чао и Се Юй.

— Они там с ума посходили, что ли? — Вань Да плюхнулся у флагштока и ошарашенно смотрел, как эти двое гонятся друг за другом. — Реально собираются все пятнадцать?

Лю Цуньхао умирал от жажды. Решив, что те просто не заметили, как Бешеный Пёс свалил, он крикнул пару раз, но ответа не дождался и махнул рукой:

— Видать, и правда здоровье укрепляют. Пошли за водой.

А бег — штука такая: круг за кругом затягивает.

Пот хлещет, ноги не останавливаются. Сознание пустеет — можно ни о чём не думать. A если хочется выплеснуться — значит, яростно, до последнего дыхания рвать вперёд, ещё и ещё.

Пусть хоть до хрипоты, пусть до металлического привкуса крови в горле...

К последнему кругу у Се Юя вся спина взмокла насквозь, края одежды хлопали на ветру.

В голове осталась одна-единственная