Развод - Фрида МакФадден

полностью его успокоить. Хотя сейчас, кажется, ничто не помогает. Мы с Клэем передаём его друг другу, но он продолжает кричать. Его маленькое лицо пунцовое, а беззубый рот открыт так широко, как только можно, пока он орёт во всю глотку.

— Пожалуйста, милый. — Я целую его влажный лобик, расхаживая по гостиной. Он даже вспотел от крика. Я чувствую, как мои собственные слёзы подступают. — Пожалуйста, перестань плакать ради мамочки.

Доминик отвечает криком.

Я не знала, что это будет так трудно. Не могу сказать, что не было моментов, когда мне хотелось вернуться к старым привычкам, когда я была лишена сна и хотела, чтобы весь мир исчез, как это было, когда я была под кайфом. Но затем я смотрю на драгоценное лицо моего сына и понимаю, что никогда не смогу вернуться к этому. Он теперь моя жизнь, и я должна сделать всё, что в моих силах, чтобы защитить его.

— Послушай, Ронни. — Клэй протягивает руки, чтобы взять ребёнка, с нетерпеливым выражением на лице. — Почему бы тебе не отдать его мне? Я свожу его покататься, и, уверен, он успокоится. А заодно куплю подгузники.

Нам действительно нужны подгузники. Кажется, Доминик расходует по несколько подгузников каждый час. Как кто — то настолько маленький может производить столько какашек?

Но я благодарна богу за Клэя. Он чувствует, что я на пределе, и делает всё, чтобы помочь. Я передаю ему ребёнка, которого он осторожно берёт на руки.

Он оказывается хорошим отцом.

Клэй берёт сумку для подгузников, даже не дожидаясь, пока ему скажут, и, слегка прихрамывая на больную ногу, выносит её и Доминика из нашей квартиры. Как только он уходит, я падаю на наш матрас. Секунду спустя я уже крепко сплю.

Глава 49

Я просыпаюсь с испугом.

Когда я отдала Доминика Клэю, была середина утра. Но сейчас солнце опустилось на небе. Как долго я спала? Должно быть, прошло не меньше шести или семи часов.

Боже, но это было так приятно. Почти роскошно. Я больше не чувствую себя зомби.

Я потягиваюсь, садясь в кровати, кручу шеей в одну сторону, затем в другую. Затем я крадусь к колыбельке Доминика, ожидая увидеть его спящим там, его маленький круглый животик поднимается и опускается с каждым вздохом.

Но колыбелька пуста. Ну, кроме плюшевого слона.

Дрожь страха пробегает по моему позвоночнику, но затем я вспоминаю, что Клэй брал его покататься. Возможно, они всё ещё не вернулись. Или Клэй держит его в гостиной. В любом случае Доминик в безопасности — он с отцом.

Я открываю дверь в гостиную, и Клэй крепко спит на нашем диване. Я подхожу к нему, на этот раз не стараясь быть тихой, но он не держит Доминика. Я нигде не вижу Доминика.

Где он?

Моё сердце колотится в груди, пока я трясу Клэя, и не нежно. Ему требуется секунда, но наконец его глаза распахиваются. Он зевает, хотя я никогда в жизни не была более бодрой.

— Где Доминик? — спрашиваю я его.

Он потягивается, поднимая руки над головой.

— Кто?

Я чуть не бью его по лицу.

— Где мой ребёнок, Клэй?

Клэй тупо смотрит на меня. И теперь я вижу ошеломлённое выражение на его лице и его точечные зрачки.

Чёрт. Он укололся. После того как мы пообещали, что никогда больше не сделаем этого ради нашего сына.

Я могла бы убить его.

— Где Доминик? — Мой голос достигает истерической ноты. — Ты сказал, что взял его покататься. Где он?

— Я… — Он чешет волосы, которые уже торчат в разные стороны. — Его здесь нет?

— Нет!

— Тогда… — Его глаза наконец широко раскрываются от испуга. — Чёрт. Я, должно быть, оставил его в машине…

Я даже не жду, пока Клэй попытается собраться. Я засовываю ноги в тапочки и выбегаю за дверь, мчась вниз по лестнице так быстро, что чуть не падаю и не ломаю себе шею.

К счастью, я вижу машину Клэя, припаркованную в конце улицы. Я чувствую, что мне не хватает воздуха, и мои ноги подкашиваются, когда я бегу туда так быстро, как только могу. Я пытаюсь успокоить себя тем, что с Домиником, вероятно, всё в порядке. Клэй мог оставить его в машине, но он, конечно, всё ещё там. Если бы мы оставили в машине деньги или наркотики, их бы обязательно взяли, но никому не нужен ребёнок. И не настолько жарко, чтобы он перегрелся, и не настолько холодно, чтобы он замёрз. С Домиником всё в порядке.

Я задыхаюсь, и у меня кружится голова, когда я добираюсь до машины. Я вглядываюсь в заднее окно, и у меня падает желудок.

Доминика внутри нет.

И его автокресла тоже нет.

Нет. Я просто смотрю в это окно, не зная, что делать. Доминика нет в доме, и его нет в машине. Он исчез. И я не могу представить, где ещё он может быть.

Клэй бежит по улице, следуя за мной к машине. Он заглядывает внутрь, обнаруживает, что нашего сына там нет, и его лицо вытягивается.

— О, — говорит он ошеломлённо.

— Ты укололся! — Я толкаю его в грудь так сильно, что он отшатывается назад. — Ты поклялся, что не будешь, но всё равно сделал это! И ты сделал это, пока присматривал за нашим сыном!

Он поднимает руки.

— Ронни, милая, мне так жаль…

— Как ты мог? — выдавливаю я, колотя кулаками по его груди.

— Я… я просто…

Он терпит мои удары, не зная, что сказать, но это не имеет значения, потому что его слова ничего не значат. Я ненавижу его сейчас. Я убила бы его голыми руками, если бы был шанс, что это вернёт мне Доминика.

— Нам нужно вызвать полицию, — говорю я.

Глава 50

Вызов полиции прошёл не совсем так,