Смеющаяся Река - Людмила Семенова

налились кровью и погасли. Пистолет вывалился из повисшей плетью руки, а затем и мужчина мешком осел наземь у ног убийцы. Все это время Янг стоял спиной к реке, заслоняя ее от Гленна, и только теперь молодой кельт увидел, что с ней творилось.

Там поистине было на что посмотреть. Река покрылась густой белой пеной, волны кипели и плевались брызгами на прибрежные камни, а дождь лил как бешеный. Гленн никак не мог разглядеть отсюда лодочную станцию и решил вновь прибегнуть к магии. Достав из кармана ветровки крохотный сигнальный артефакт, действующий по принципу мыльных пузырей, он подул на него и выпустил небольшой ярко-алый блик. На несколько секунд река озарилась красными огнями, но вместе со станцией Гленн заметил кое-что еще — длинный тонкий силуэт вроде чудовищной речной змеи, который вырос прямо из воды и схватил бездыханное тело Роуэна Янга.

Миг — и до Гленна донесся приглушенный звук ломающихся костей, еще миг — и чудовище ушло под воду вместе с добычей, а парень остался один на один с дождем и новым кошмаром Смеющейся Реки.

Лохлин укрылась от дождя под навесом, возведенным на пристани, но он не защищал от пронизывающего ветра, как и тонкая куртка. У девушки уже начали стучать зубы, когда ее плечи вдруг окутал легкий теплый плед, а берег осветился огоньком, мерцающим прямо в ладони Илмара.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросила Лохлин.

— То же самое я хотел спросить у тебя. Почему ты убежала под дождь вместо того, чтобы отдыхать дома?

— Это твой дом, Илмар, а не мой, — вздохнула девушка. — И мне пора уходить, пока все не зашло слишком далеко. Я связана некими обязательствами, и отношения с тобой могут сильно навредить.

— Ты замужем или обручена?

— Нет, но это даже важнее! Да и какое тебе дело? Просто забудь обо мне, как забывал о других девицах! Для вас ведь это несложно…

— Много ли ты о нас знаешь? — усмехнулся Илмар. — Ладно, спасибо и на том! Только скажи: наша кровь имеет отношение к этим обязательствам?

Лохлин с усилием кивнула.

— Ладно, раз уж ты пришел, я открою тебе одну тайну. Я нашла особенную кровь, которая может мне подойти! Ее удалось вычислить заклинаниями и твоей волшебной пыльцой. Только она оказалась не у полукровки Кайсы, а у тебя! В твоей крови есть человеческая примесь, и демонические клетки не смогли ее уничтожить! Как ты это объяснишь?

На секунду Илмар замер в изумлении, затем хлопнул себя по лбу и сказал:

— Да, точно!.. Десять лет назад я попросил Тарью дать мне каплю ее крови и смешал с собственной — ну чтобы мы с ней стали кровными братом и сестрой. А ей свою кровь побоялся дать. Но потом забыл: это же казалось игрой, а я и так всегда считал, что она мне родная!

— С кровью нельзя играть, Илмар, — заметила Лохлин, — а то проиграешь собственную жизнь! Ты понимаешь, что согласно обязательствам я должна бы тебя убить? Должна, но не могу, потому что привязалась к тебе, а значит, подставляю людей и предаю собственную мечту. Потому мне и остается бежать!

— Ты уверена, что это единственный выход? Я могу подсказать, как ты можешь уберечь и мечту, и наши отношения! Хочешь стать уникальным лекарем? Помочь людям? Так исцели мою сестру, верни Тарье дар речи!

— Серьезно? — прищурилась Лохлин. В памяти всплыло лицо этой девушки, странное, искаженное, с неестественной улыбкой, но все же еще живое и человеческое. Она ведь не заслужила своей участи, как и Лохлин — потери родителей. И если ее еще можно спасти, вернуть к людям…

— Знаешь, я могла бы подумать над этим, но потребуется время, инструменты и совсем другая обстановка. Мне вправду жаль Тарью: у нее скорее всего пострадала не только речь, но и психика. Однако ты понимаешь, что такую работу не делают бесплатно?

— Да я ради этого хоть всю свою кровь отдам!

Лохлин усмехнулась, потирая руки. Затем прошлась под навесом из угла в угол и наконец заговорила:

— Вся кровь пока не понадобится, Илмар, но у меня есть условие — ты поедешь со мной в Шотландию, станешь моим брауни и никогда не будешь вмешиваться в мои дела, личные или магические. Кроме, разумеется, тех случаев, когда я сама попрошу. Ты поможешь мне в создании препарата и если все получится, я пришлю его Тарье. А еще лучше, если она тоже уедет к нам — вылечится, найдет себе мужа, будет жить нормальной человеческой жизнью. И с тобой иногда сможет видеться, я же не буду против… Что скажешь?

Илмар отшатнулся, пристально взглянул на ведьму и произнес:

— Ты что, рассчитываешь сделать из меня домашнего питомца? Лин, очнись, это так не работает! Домовой — не горничная, не официант и не мальчик по вызову! Любой из ваших брауни расхохотался бы над тобой после этих слов!

— Вот уж их мнение меня точно не интересует! — огрызнулась Лохлин.

— А это неважно, — покачал головой юноша, — ты все равно не сможешь полноценно заниматься ведовством, пока веришь, что мироздание существует для тебя, а не ты для него! Многие ведьмы и колдуны погорели на этом.

— Ну что же, — небрежно бросила Лохлин, — вот и ответ на вопрос, родная тебе Тарья или нет! Люди для спасения родных усмиряют свою гордыню, Илмар! Как у вас — не знаю, и право слово, знать больше не хочу.

— Это твое последнее слово? Учти, что дороги назад не будет!

Лохлин накинула капюшон поверх влажных светлых прядей и едко улыбнулась. Ей хотелось добавить что-то на прощание, но вдруг на пристани появился Гленн. Он шел прихрамывая, белый как полотно, с выпученными глазами и дрожащими губами.

— Что этот здесь делает, Лин? — гневно спросил он при виде домового.

— У «этого» есть имя, — вмешался Илмар, впервые нахмурившись и оскалив клыки, — а вот ты свое, похоже, уже потерял!

— Что? — прошептал Гленн. На секунду он замер, будто пораженный какой-то мыслью, затем размахнулся и поразил Илмара заклятием. Парень упал на пороге пристани, прямо на острые камни, торчащие из глубокой лужи.

Лохлин ахнула и хотела подбежать к нему, но Гленн грубо дернул сестру за руку.

— А ну быстро пошла за мной! Тут такое творится, что каждая секунда на