Смеющаяся Река - Людмила Семенова

— Думаю, ему осталось недолго. Скорее всего это экспериментальный образец, начало проекта, в который Гленна втянули обманом. Дальше жрецы и охотники поставят создание таких бесплатных агентов на поток. А убийство Тревора Янга, как я подозреваю, носило еще и личный характер — он и его отец успели насолить кому-то из закадычных врагов Патруля.

— Значит, осталось выйти на заказчиков, — заключил Илья.

— И выйдем, но сначала надо разобраться с пропажей людей и духов. Ты знаешь: Патруль умеет выжидать, — напомнил начальник.

Несмотря на столь удручающие новости, вечером две семьи и чета леших собрались в доме Ильи и поздравили Илмара с первым обращением. Разумеется, почетной гостьей была и Ловиса, которую родители Илмара горячо поблагодарили за его спасение, а Юхани с Линдой вспомнили собственный первый оборот.

— Пожалуй, Илмар, это все равно что женская инициация, — заметила лешачиха с улыбкой, — с той лишь разницей, что здесь будет больно всегда, а не только первый раз!

— Неужели каждый раз придется такое терпеть? — ужаснулся парень. — А нельзя ли как-нибудь вообще без этого оборота обходиться?

— Увы, нет, — развел руками Юхани. — Если уж звериная ипостась вырвалась наружу, с ней придется договариваться. Но главное, не бойся! Ты не ждал, тебя не готовили к этому с детства, как нас, но ты справишься и извлечешь из этого немало пользы.

— Из шкурки лемминга? — поморщился Илмар. — Хорошо вам смеяться, дядя Юха, будучи волком!

— Это ты зря, — вмешался Илья. — У каждого зверя свои сильные стороны: лемминги хорошо ориентируются под землей и снегом, вот ты и будешь помогать духам полей и земледелия. И вместе вы быстро добьетесь хороших урожаев!

Практичный, как все домовые, Илмар согласился и наконец просиял. Про Лохлин по молчаливому сговору никто не вспоминал, зато когда все расходились спать, Кайса придержала Ловису за плечо и тихо спросила:

— Слушай, Лови, а почему ты спасла Илмара?

— Дурацкий вопрос, — нахмурилась подруга, — потому что была на дежурстве. Я и знать не знала, что это он! Увидела, что плывет трупик какой-то зверушки, пожалела, взяла в руки, а там вдруг почуяла эту знакомую рыжую ауру. Что же я, злыдня какая-то, чтобы его бросить? Хотя зверьки мне нравятся больше, чем домовые!

— Уж будто? — хитро улыбнулась Кайса. Но Ловиса сердито надула губы, показывая, что больше из нее не выжмешь ни слова.

Кайса проводила подругу и догнала во дворе отца, сосредоточенно засунув тонкие руки в карманы штанов. Илья почувствовал ее напряжение и остановился.

— Чего ты хочешь, титто?

— Просто спросить, — сказала она, нервно сглотнув. — Иса, этот парень больше не вернется сюда?

— Его зовут Гленн, — ответил Илья. — И я полагаю, что он не вернется. Но за ним скорее всего стоят охотники, и они найдут способ добраться до наших ресурсов. Ты хотела, чтобы я разговаривал с тобой как со взрослой, — вот и услышь мое предупреждение.

— Конечно, я все понимаю… Но тогда больше нет нужды занимать гостевой дом, верно? Я просто подумала, что Шихан может жить в моей комнате — вдвоем нам будет не так страшно…

Илья пристально взглянул на дочь, потер подбородок и произнес:

— Конечно, может, милая. Если только он не против.

— Я сама с ним поговорю, — заверила Кайса, и по ее глазам, налившимся яркой синевой, Илья понял, как она взволнована. Он проводил дочь долгим взглядом, жалея о том, что ее первая любовь расцвела на земле, отравленной мертвыми испарениями и людской подлостью, — и в то же время несказанно радуясь этому.

— Славно у тебя здесь, — сказал Шихан, осматриваясь и по привычке садясь на пол. Стулья и кресла все еще казались ему неудобными, а дремать стоя он мог так же, как и обычный конь. Кайса принесла ему чистой воды, уселась рядом и стала наблюдать, как он пьет, низко склонившись к плошке. Наконец парень вытер губы и улыбнулся.

— Спасибо, что приютила, Кайса! Тот дом был похож на склеп, и теперь понятно почему…

— Давай сейчас не будем говорить о плохом, — предложила девушка. — Грусть только притягивает тьму, отец меня давно этому учил.

— Ты теперь веришь мне? Не боишься?

— Я устала бояться и понимаю, что завтрашний день может не наступить, — вздохнула Кайса. — И мы просто не успеем даже попробовать…

— Эх ты! — мягко улыбнулся келпи. — Меня поучаешь не грустить, а сама?

— И то верно, — кивнула Кайса и придвинулась к нему ближе. — Значит, вообще не будем говорить. Мы же духи, нам и без этого все понятно, да?

Шихан кивнул и решительно привлек ее к себе, целуя в губы и щеки, лаская шею, расстегивая пуговицы рубашки и чувствуя, как девушка содрогается и теплеет в его руках. Пока он был осторожен, отдавал дань человекоподобному облику и урокам наставников, но демоническое пламя уже разгоралось в обоих, желало отыграться за все дни молчания, тоски и робости.

И все же Шихан смутно чувствовал, что это не просто огонь, после которого останутся лишь сухие угли, не короткий брачный танец без продолжения. Не только потому, что Кайса — другая, что ее даже в смелых фантазиях не представить дикой кобылой, а только нежной пушистой нерпой. Он и сам стал немного другим, а близость ее тела грозила увести еще дальше от былых привычек. Но стоило ли о них жалеть, когда рядом была дева, способная подарить весь мир, а не только речные воды и горстку жемчуга? И чем больше он сознавал ее правоту о скоротечности жизни, тем сильнее хотел продлить блаженство.

Кайса помогла ему, ловко вывернувшись из рубашки, затем Шихан уложил ее прямо на пол, расстегнул на ней штаны и припал губами к низу живота. Девушка зажмурилась, сквозь зубы вырвался тихий стон, она рефлекторно попыталась отстранить его голову — последний миг девичьего смущения, страха, что все пойдет против правил. А потом сама стащила с Шихана рубаху, и его загорелое лоснящееся тело накрыло ее тонкую белую фигурку. Он приподнялся, чтобы взглянуть ей в глаза, дерзко улыбнулся, смахивая со лба темную прядь, и этот простой жест окончательно свел Кайсу с ума. Она обхватила губами его сосок, прошлась поцелуями по шее, а затем обратно — губы к губам, глаза в глаза, две