Смеющаяся Река - Людмила Семенова

— А в эти дни ты снова будешь с Шиханом?

— Конечно! Зачем мне кто-то еще?

— И что вы будете делать, если ты понесешь? Он останется с тобой?

— Пока не думала, но такое редко случается в нашем возрасте, Лови! А почему ты все это спрашиваешь?

— Да так, неважно, — пробормотала Ловиса. — Как жаль, что Солли тут нет! Жутко скучаю по ее глупостям.

— Я тоже, — кивнула Кайса. — Надеюсь, она все-таки вернется.

— А если ее удерживают где-то силой?

— Патруль непременно ее спасет, — сказала водяница с наигранной бодростью, которую всегда не выносила. Но более подходящего ответа просто не пришло на ум, и настроение вконец испортилось.

Когда все позавтракали, Кайса накинула плотный плащ с капюшоном и выглянула во двор, где по-прежнему моросил дождь. Вот берег Смеющейся Реки, на котором они с Накки недавно говорили о ее будущей инициации, о долге перед вотчиной, о девичьих мечтах. Теперь Кайса стояла на нем одна, прислушиваясь к себе в поисках сил и обновлений, о которых толковала ей мать. И пока ничего не могла понять…

Вдруг вода у берега вспенилась и потемнела, Кайсе вновь стало холодно и она невольно отпрянула. Как только Шихан не побоялся здесь плавать? Девушка уже хотела бежать в дом, чтобы укрыться от этого надоедливого и неприятного дождя. Но вдруг в воде мелькнуло бледное лицо с провалами глаз, полупрозрачное и размытое, как акварельный набросок. Затем на миг показался кусок глянцевого чешуйчатого тела, облепленного темными прядями волос. И наконец до Кайсы донесся шепот — глухой, неузнаваемый, но проникающий до костей:

— Теперь это моя река, глупая доверчивая Кайса!..

Гленн дал сестре забрать из съемной квартиры магическое растение, инструменты и эссенции. Осторожно упаковав все это, они перебрались в подводный город — уголок потустороннего мира, который тем не менее напоминал прежний Петербург. Он был огорожен магическим куполом, который переливался лишь тремя цветами — белой дымкой, серыми сумерками и непроглядной ночью. А колдунам, которые видели этот купол снаружи через воду, он представлялся то высеченным из гранита, то отлитым из серебра.

Именно сюда попадали горожане, покинувшие свои дома в неположенное время. Ночницы и прочие ловцы из Нижнего мира подкарауливали их на улицах и во дворах, очаровывали своим пением или дурманили темными испарениями. Те становились пленниками серых зданий, копирующих питерские хрущевки или новостройки, только без обычных выходов. Некоторым все же удавалось вырваться, но мертвая аура необратимо меняла людей. И они почти всегда возвращались обратно, вдобавок заразив родных или знакомых.

За то время, что молодой кельт провел в Петербурге, ему не раз доводилось видеть этих людей во владениях жрецов. Порой им разрешалось «немного развеяться», а подводный город был богат развлечениями по подобию прежних богемных мест — галерей, арт-пространств, кинотеатров, бутиков, интерактивных театров. Только везде были одни и те же образы: иссушенные человеческие скелеты, завязшие в песке или тине, одичавшие животные, пустые многоэтажки, вымершие деревни, заброшенные фабрики, заводы и больницы. Страшные предсказания, переведенные на сухой язык документальной хроники, — впрочем, здесь они никого не брали за душу, ибо для пленников уже наступил личный конец света. Но даже горстки их эмоций были ценны для Нижнего мира, а сами они хоть ненадолго казались себе живыми.

Старшие жрецы вели здесь совсем иную жизнь — к их услугам были красивые дома, еда из лучших ресторанов и все чудеса бытовой магии, в том числе музыка и кино. Наиболее расчетливые из пленников старались попасть к ним в милость и урвать хоть кусочек этих благ. Гленн и Лохлин пока до такого не дослужились, но за ними были забронированы комнаты в «гостиницах», где селились начинающие жрецы и все, кто добровольно хотел связать судьбу с Нижним миром. Интерьер в них был крайне простым и безликим, но постояльцы могли наводить любую иллюзию по своему вкусу, — к примеру, Гленн сделал декорации из жуткой компьютерной игры, которой увлекался в детстве. А Лохлин превратила свой уголок в большую оранжерею, где были собраны диковинные цветы и деревца со всего света. Для ее экспериментального растения там быстро нашлось укромное место, и девушка взялась за свои записи и расчеты.

Гленн невольно позавидовал активности сестры: ему пока вообще не хотелось лишний раз вставать с дивана, и не только из-за боли в ноге. Снова одолевала слабость и головокружение, о которых он успел забыть на адреналине последних дней. Вдобавок усохла мышечная масса, поредели волосы, а кожа стала казаться тонкой и неживой, как пергамент. Однажды взглянув в зеркало, Гленн заметил, что чужие черты начали стираться, но и прежнее лицо не возвращалось. Осунувшаяся, зеленовато-бледная физиономия с черными кругами под глазами и запавшим ртом скорее походила на инопланетянина, как их обычно представляют и рисуют дети.

После этого Гленну пришла в голову шальная мысль — заказать себе девушку из пленниц. Жрецы помоложе иногда пользовались ими для снятия стресса, хоть и негласно, по «кодовым словам». Не то чтобы он захотел нагнать упущенное в юности: скорее, побывав на волоске от собственной смерти, пытался спасти себя любыми способами.

Однако дикое напряжение сковало парня везде, кроме того места, в котором оно было действительно нужно, а девица, разумеется, и не пыталась помочь. Нутром Гленн понял, что это не банальный сбой от мужской неопытности и волнения, а нечто куда более тревожное. Вернувшись из «номера для свиданий», парень быстро и зло умылся, лег и ни словом не обменялся с Лохлин, которая тоже почти всю ночь промаялась без сна.

А наутро дверь попросту распахнулась и растерянные, полуодетые брат с сестрой увидели на пороге невозмутимую чету Ключевских. За спинами тех маячили двое крепких жрецов-телохранителей в черных костюмах и с закрытыми лицами.

— Зачем вы пришли? — выпалил Гленн, инстинктивно прикрывая сестру.

— Ну ты спросишь, Гленн! — ядовито усмехнулась Зоя. — Поболтать пришли, а точнее попрощаться. Свою миссию ты эпично провалил, и теперь, когда Водяной Змей знает о смерти Янга, от тебя больше нет никакой пользы. Но не бойся, мы не звери и не будем тебя слишком сурово наказывать. Просто с комфортом транспортируем на родину — разумеется, с лишением колдовской силы и пропуска во владения Нижнего мира. Так что готовься к тихой и спокойной