Смеющаяся Река - Людмила Семенова

— Разумеется, мы все подумали об этом, — вмешался Коди-Хенрикки. — Но мальчика действительно нет в доме, и никто в деревне не видел его с прошлого вечера. Когда именно он пропал, ночью или рано утром, — никто не может подтвердить, своего домового в этой семье давно нет.

— И неудивительно, — зло усмехнулась Кайса. — Ну а вода? Она же там всюду, дома стоят на сваях! Он не мог случайно упасть в реку и утонуть?

— Я уже поручил водяным обшарить дно в этих местах, но пока они ничего не обнаружили, — развел руками Илья. — Возможно, это исчезновение связано с предыдущими, но без помощи Патруля мы не разберемся. А пока все-таки скажи мне, где был Шихан в эту ночь и поутру?

— Он все время был со мной, до самого завтрака, — произнесла Кайса, с трудом выдержав взгляд отца. Она знала, что он не станет пытаться вскрыть ее мысли, так как это были весьма болезненные чары. И тихо ненавидела себя — и за ложь, и за эти соображения.

— Прямо-таки все время? — недоверчиво спросил Ян. — Он не мог улизнуть, пока ты спала? Или вы кувыркались всю ночь без отдыха?

— А хоть бы и так! — огрызнулась Кайса. — Знаешь, Ясси, такое бывает, когда люди впервые любят друг друга!

— Но вы-то не люди! — крикнул Ян, резко поднявшись из-за стола. — И с чего мы должны тебе верить? Где он сейчас шляется, кстати?

— Шихан на берегу вместе с Накки: я велел ему помогать ей на дежурстве, — сказал Илья. — В воду заходить нельзя, но наблюдение за рекой никто не отменял.

— Замечательно! — поморщился Ян. — Этот оборотень здесь людей топит, а ты его на службу берешь и доверяешь спать с твоей дочерью!

— Да что тебя несет-то? Ты заболел? — отчаянно крикнула Кайса.

— Прекратите оба, — произнес Илья вполголоса, но так жестко и холодно, что и брат, и сестра разом притихли. — Сейчас договоритесь до того, о чем всю жизнь будете жалеть! Теперь слушайте, что я скажу. До прибытия патрульных никто не должен покидать остров, указание насчет воды также остается в силе. И твоего возлюбленного, Кайса, все это тоже касается! За неподчинение я строго спрошу с любого, кем бы он мне ни приходился.

— А что могут патрульные, отец? — вздохнул Ян. — Даже если ребенка найдут живым, мы не восстановим нормальные отношения с людьми! Был хоть худой мир, а теперь что? Мелкая в чем-то права: это просто повод, чтобы окончательно сделать нас изгоями.

— Не сделают, кишка у них тонка! — заметил Коди-Хенрикки. — А без торговли жизнь не закончится! Твой отец достаточно богат, чтобы не думать про эти гроши, а ты, Ян, тоже обеспечишь себя и жену, если вступишь в Патруль. Там всегда нужны целители для фамильяров и оборотней, и труд этот ценится по достоинству, а не как в деревне!

— Да что ты понимаешь, Хей! — выпалил Ян. — Что вы все понимаете? Кто-нибудь меня спросил хоть раз, нужен ли мне Патруль и вся эта изуродованная жизнь?

— Ты сам мечтал в нем служить, — бесстрастно напомнил Илья.

— Мне тогда было пятнадцать лет, отец! И жизнь была другая! А сейчас хочется прожить оставшееся время нормально и по-человечески, без всяких долбаных приключений и подвигов. Для меня эта работа была единственной отдушиной, где я человеком себя чувствовал — понимаешь? Человеком, а не колдуном и не наследником! А теперь и это отняли, и вы еще удивляетесь, что я не танцую от радости.

— Ян, ты именно сейчас ведешь себя так, будто тебе пятнадцать лет и у тебя отобрали любимую игрушку! — возразил Илья. — Никто здесь не желает тебе зла! Тебе предлагают разумный выход, как заработать и не потерять себя, а ты уперся в свою «отдушину» и ничего вокруг не видишь.

— А может, это ты уже много лет не видишь меня? — тихо спросил Ян. — Потому что слишком занят своими амбициями, обрядами и духами! Ты знаешь, почему я допоздна в деревнях пропадал, на сверхурочной работе? Знаешь, что я который год уже домой возвращаться не хочу, потому что обстановка там невыносимая? Ты же палец о палец не ударил, чтобы помочь мне, у тебя на уме только эта пигалица! Все-таки правду говорят: женщина любит своего ребенка от любого мужчины, а мужчина — любого ребенка от своей женщины…

— Ясси! — проговорила Кайса, всхлипнув. Лицо старшего брата, или того, кого она таковым считала всю жизнь, перекосилось от отчаяния и злости, стало совсем неузнаваемым. Илмар резко поднялся с пола и встал между ним и Кайсой, прикрывая подругу.

— Вон пошел отсюда! — крикнул он в лицо Яну. — Вон! Вон!

— Ты-то куда лезешь? — огрызнулся парень и хотел отстранить молодого духа, несильно толкнув в грудь. Но тело Илмара раскалилось подобно металлу, и Ян, вскрикнув от боли, потряс обожженной рукой. Тут вмешался Коди-Хенрикки, оттащивший разъяренного сына, а Юхани придержал Яна за локоть. От прикосновения его холодной жесткой ладони магия огня присмирела, и парню стало легче. Все были потрясены, Кайса тихо плакала, прижавшись к Тарье, взрослые духи безмолвно уставились в пол. И только сам Водяной Змей казался совершенно непроницаемым.

— Иди домой, Ян, — наконец произнес он. — Поверь, я понимаю твою боль, но ни при каких условиях не позволю отыгрываться на сестре! И пока о ребенке нет достоверной информации, я запрещаю кого-либо обвинять! Всем все понятно?

— Да, Велхо, — отозвался Юхани, а остальные, кроме Яна, лишь кивнули. Сын колдуна растерянно потоптался на пороге и проговорил:

— Хей, оставь меня сегодня одного, пожалуйста! Снежана ночует у Тамары, и я тоже никого не хочу видеть.

— Дожил! — ахнул старший домовой, и Юхани поспешно взял друга за плечо.

— Ничего, бери Сату и переночуете у нас, — тихо сказал он, — Фиалка только рада будет.

Кайса вытерла слезы и уставилась на магическое пламя, пляшущее в большом чугунном котле. Илья поднялся, бросил в огонь щепотку каких-то трав и прошептал заклинание, затем посмотрел в окно, за которым ссутулившийся