Смеющаяся Река - Людмила Семенова

Лесу, когда мы насовсем туда уйдем, — если сейчас не вмешаемся. К тому же, Сэйд в последний год снова начала к Яну клинья подбивать, а он того и гляди размякнет из-за всех этих передряг.

— Но это тебе не иголки на снегу собирать, клыкастый! — напомнила жена. — Чтобы создать новую жизнь, надо срезать хотя бы одну ветку, а Лес ее даже нам просто так не отдаст. А если возьмем лишнее — весь источник может засохнуть. В общем, куда ни кинь…

Линда горестно развела руками. Чуть помедлив, Коди-Хенрикки склонился над столом и произнес:

— Мы не просто так хотим попросить, ребята, у нас есть ответное предложение. Сделка, так сказать…

— Ты серьезно, Хей? Какие могут быть сделки между нечистыми духами? — удивился леший.

— Да ну! А полчаса назад здесь что было? Ладно, не об этом речь! У жен свой договор, у нас, мужиков, будет свой, Юха, — решительно ответил Коди-Хенрикки. — Помимо Другого Леса, можно открыть еще один портал в Нижний мир — через старую баню, оставшуюся еще от гостиницы. Там до сих пор витают воспоминания и древние неупокоенные души, и она как раз примыкает к дому Яна, но у меня теперь достаточно силы, чтобы я сделал это без его позволения.

— И к чему ты клонишь?

— Я буду привечать души в Солнцестояние наравне с тобой, Юха! Одни пойдут в Лес, другие — в баню, и мы оба сможем отгонять от них нежить. Хватит тебе одному отдуваться, на двоих всяко удар придется меньше!

Леший немного помолчал, сцепив руки и нахмурив серебристые брови. Его лицо, как всегда оставалось непроницаемым, но наконец он промолвил:

— Да, Хей… Извини, но жены у нас придумывают лучше тебя! По крайней мере от их сделки все остались в выигрыше.

— Послушай…

— Ничего не желаю слушать! — повысил голос Юхани, и в воздухе запахло морозом. — У тебя двое детей, Хейкки! Одного из них я еще в животе у Сату помню, другую вместе с тобой утешал, когда ее от людей забрали. А ты хочешь, чтобы я помог их осиротить?

— Но ты ведь до сих пор жив!

— Именно что «до сих пор», а дальше них никогда не задумываю. Мы, лесные духи, привыкли так жить, но не вы! Вообрази на мгновение, что уже на Йоулу[1] тебя здесь не будет, и больше не говори о том, чего тебе не понять! Это моя ноша, и не просто так — ты сам это прекрасно знаешь.

Выдохнув и прикрыв глаза на пару мгновений, Юхани добавил:

— Спасибо, друг, но это я не могу принять и не стану впредь обсуждать. Нам с Фиалкой хватает того, что вы уже дарите. Единственное, что от тебя требуется, — пойти вместе со мной в Лес на полнолуние, чтобы забрать ветку. И имей в виду, что это не в деревенский малинник прогуляться, ягодок нарвать! А Линда и Сату возьмут на себя приготовление снадобья и ритуал.

— Благодарю тебя, дружище, — тепло отозвался Коди-Хенрикки и сжал его ладонь.

— Спасибо, — прошептала Сату, и Линда снисходительно потрепала ее по плечу. Юхани сдержанно улыбнулся и сказал:

— Рано еще… Посмотрим, что из этого выйдет и как ваши хозяева распорядятся даром. Только знайте, что мы это делаем не ради них.

Ян прихватил в погребе бутылку ледяного сахти и глотнул прямо из горлышка. Холод и горечь можжевельника на миг обожгли нутро, потом в голове стало пусто, но почему-то совсем не страшно. С тоской он посмотрел в сторону залива — сейчас бы пробежаться босиком по гальке, ощутить веселящую прохладу воды, окунуться прямо в одежде и на пару мгновений замереть, слушая голос моря. Эту любовь он перенял от отца, она была взаимной и спасала его в детстве и юности, в моменты грусти или отчаяния. Но сейчас Ян не мог ослушаться приказа, хоть и чувствовал, что им руководит скорее привычка, чем ответственность колдуна, сына и мужа.

Пришлось плестись в лес — даже там сейчас дышалось легче, чем дома, особенно после таких безрадостных вестей, как сегодня. Да, лешие не любили, когда кто-то заходил к ним в подпитии, но Ян все-таки был сыном самого Велхо, а с тем никто из духов не пожелал бы поссориться.

И он брел по подзолистой земле, вязкой от дождя, она липла к сапогам и противно чавкала, будто гиена, уплетающая чьи-то останки. Невольно вспомнилось, как однажды он сбежал из гостиницы, чтобы спасти Снежану, — без инструментов, знаний, союзников, с одной лишь верой молодости… и любовью? Но если так, то где же она теперь? Или правы те, кто говорит, будто любовь живет не только в радости и страсти, но и в горечи, взаимных обидах и тревогах?

Но как же не хочется тратить на них годы, которых, возможно, и осталось-то всего-ничего до очередного наводнения!

Вдруг невдалеке за деревьями вспыхнул ярко-рыжий огонек и небо порозовело, будто солнце повернуло вспять. Так уже было много лет назад… именно в тот вечер. Лесная дева, творение дикой чащи и ее страж, провожала его неуловимым зверем и не желала отпускать. Тогда она потерпела неудачу, но что же будет теперь?

Хвост цвета пламени мелькнул еще раз, затем Ян расслышал треск веток, по которым ступали лисьи лапы. На время стало не по себе, лоб покрылся испариной, желудок неприятно сжался, но колдовская и мужская гордость одержала верх. В конце концов чего он не видел в родном лесу и на телах духов?

И вот она показалась, плывущая по воздуху и сбрасывающая звериный покров волосок за волоском — не достигнув земли, они превращались в алые и золотые былинки. Наконец ее ступни коснулись почвы, и та из размокшего месива превратилась в ровную поляну. А перед Яном стояла совершенно нагая женщина, единственным украшением которой был амулет между красивых высоких грудей и венок из листвы на кудрявой голове. Белая кожа подсвечивалась багровыми бликами от волос и листьев, рубиновые глаза мерцали в лесной полутьме.

Она медленно подняла руку, которой прикрывала живот, и прошептала:

— Не бойся, молодой проводник! Сегодня ночью ты здесь не заблудишься.

[1] Финское название языческого праздника середины зимы

Глава 25

Западня и призраки

— Сэйд? Что ты тут делаешь? — хрипло спросил Ян.

— Ты спрашиваешь лесную деву, что она делает в своем доме?