Смеющаяся Река - Людмила Семенова

голосе, как показалось Кайсе, скользнула нотка разочарования. — Что же, главное, чтобы вам было хорошо вместе. Но чтобы парень узнал твой жемчуг? Я и не думала, что придется вспомнить эту историю…

— Какую историю? — насторожилась Кайса.

— Когда мне попал в руки этот браслет, — заговорила Майя, кивнув на украшение, — я второй раз в жизни почувствовала то самое… Видишь ли, я всегда боялась колдовского дара из-за своей бабки, чье имя ты теперь носишь. И когда родился Илья, надеялась, что все это передается только по женской линии. А оказалось вот как! И он, в отличие от меня, принял это, увлекся, а я уже ни на что не могла повлиять. Поэтому и стараюсь лишний раз не появляться в его доме, чтобы меньше знать…

Женщина вздохнула и отвела глаза, в которых появился влажный блеск.

— Я понимаю, исанайти, — осторожно сказала Кайса, — но все же что произошло, когда ты купила браслет?

— Торговец на блошином рынке сразу показался мне каким-то странным, но изделия из камней и самоцветов так завораживали, что я не могла от них оторваться. Пекка, твой дед, будто ничего особенного не замечал и просто ждал меня. Но вдруг торговец резко схватил меня за руку, притянул к себе и… коснулся живота, а я в тот момент ждала твоего отца…

Майя умолкла, чтобы отдышаться, и Кайса боялась спугнуть ее откровение.

— На меня вдруг напало жуткое оцепенение, Кайса! Я продолжала сжимать в руке жемчуг, который показался холодным как лед, а из носа потекла кровь. Искала глазами мужа, но вокруг все стало каким-то мутным и размытым. А торговец, продолжая держать руку на моем животе, тихо произнес что-то на незнакомом языке. И пристально глядел мне в глаза, будто гипнотизируя… Но самое страшное, что я поняла его слова, сама не зная как!

— И что же он сказал, исанайти? — осторожно спросила Кайса.

— Что это слезы Хозяина морей, который пролил их, когда на мир обрушилась огромная беда. И если когда-нибудь она повторится, их нужно отдать новому хозяину или хозяйке, тогда они получат его благословение и смогут победить тьму…

— А потом? — прошептала девушка. Майя отвела взгляд и вновь заговорила после паузы:

— Потом торговец отпустил меня, а жемчуг так и остался в моей руке. Я, как во сне, отошла от прилавка и только тут увидела мужа. Пекка усадил меня на скамейку, принес воды, даже врача думал вызвать. Но я убедила его, что это все беременность да летняя духота… А самое странное случилось на следующий день. Я вернулась на тот рынок, чтобы все выяснить, но уже не застала там ни торговца, ни его лавки. А когда поспрашивала местных, они в один голос утверждали, что никогда не видели такого человека и никто в последнее время там не продавал жемчуг.

— Но даже после этого ты не выбросила браслет, — заключила Кайса.

— Да, не выбросила, и не пошла в кирху, как наверняка посоветовала бы мне мать, — горестно вздохнула Майя. — Она была очень традиционной в этом плане… Сама не знаю, что тогда мною руководило, но я спрятала браслет и старалась о нем не вспоминать, пока подросший Илья его случайно не нашел. Пришлось что-то выдумать, хотя он, вероятно, уже тогда учуял мистический след. Его всегда к этому тянуло, что и говорить! Но я все еще боялась, видимо из-за того прикосновения к животу — мне до старости было страшно и стыдно из-за него.

— А почему же отдала браслет мне?

— Потому что беда действительно повторилась! И как видишь, чутье меня не обмануло: это сильный амулет, а ты наследница двух водяных сил — значит, тебе его и носить. Вдруг ты и вправду сможешь оберегать город?

— Но если ты сделала мне такой подарок, то почему сторонишься остальных духов? Почему не хочешь видеть мою мать и остальных?

— Это другая история, о которой мне не хотелось бы вспоминать, — твердо произнесла Майя. — После твоего рождения я надеялась, что Илья тебя заберет и будет растить вместе с Яном среди людей и по-человечески. Он решил иначе, и это его право, но и я вправе остаться при своем мнении. Просто знай, что я люблю тебя несмотря на все наши прошлые и настоящие грехи.

— Спасибо, исанайти, — кивнула девушка и поцеловала Майю в морщинистую щеку.

Вернувшись от бабушки, Кайса сразу почуяла дома неладное — отец и брат сидели в комнате, что служила гостиной, но никто не накрыл стол к ужину. Растерянный Илмар вместе с сестрой забился в угол, а напротив хозяина уселись Коди-Хенрикки и Юхани, сурово сложившие когтистые руки на столешнице. Нависшее в воздухе напряжение было тяжелее предгрозового неба, а донесшийся до Кайсы стук лодок о пристань прозвучал как сигнал бедствия.

— Что случилось? — решилась она спросить, обращаясь ко всем сразу. Чуть помедлив, отец ответил:

— Люди на соседних островах отказались покупать у нас рыбу и пользоваться ветеринарными услугами Яна. Они заявили, что теперь будут управляться по хозяйству сами, в том числе и рыбачить, а нас больше не желают знать.

— Да ты что? — проговорила Кайса, побледнев от негодования. — Не может быть! Тебе такое сказали в лицо?

— Более чем, культани, — вздохнул Илья. — Боюсь, дело бы не ограничилось словами, если бы они не знали, кто я такой.

— Да это наверняка та баба всех науськала, у которой сына в жертву принесли! — воскликнула девушка. — Это она, иса? Только скажи, я сама с ней разберусь!

— Все не так просто, Кайса, — возразил отец. — Произошло кое-что еще: у нее пропал внук, мальчик девяти лет. Утром она не нашла его в доме, а накануне он твердил что-то про «лошадку» — так мальчик назвал Шихана, когда мы взяли его в деревню.

— Что? — прошептала Кайса.

— Что слышишь! — резко отозвался Ян, но отец предупреждающе сжал его плечо.

— Ты же не думаешь, что Шихан с ним что-то сделал? — спросила водяница, в упор глядя на Илью.

— Разумеется, я ничего не утверждаю, но никому с этого не легче, Кайса! Стань наконец по-настоящему взрослой! На островах происходит что-то очень плохое, и именно об этом надо думать, а не о репутации твоего парня.

— Не утверждаешь, но сейчас первым произнес его имя!