Академия Межзвёздного Флота: Как обмануть хищника - Ана Тихая

​— Спасибо за прием, сэр. Выпечка действительно превосходная.

​— Заходите еще, командор, — искренне ответил отец, крепко пожимая его ладонь. — Вы всегда здесь желанный гость.

​Мы вышли на солнечную улицу. Дверной колокольчик звякнул за нашими спинами в последний раз. Войдя в тишину аэроджипа, я села на пассажирское кресло и откинула голову на подголовник, глядя, как кондитерская «У Марлоу» постепенно уменьшается в зеркале заднего вида, когда машина набирает высоту.

​— Спасибо тебе, Дрейк, — тихо произнесла я, не поворачивая головы. — За все.

​Рексар плавно вывел аэроджип на эшелон в сторону базы. Он помолчал несколько секунд, а затем произнес своим низким, бархатным голосом:

​— У тебя отличная семья, Майя. Теперь ты видишь, за что именно мы сражаемся.

​Я чуть повернула голову и посмотрела на него. Рексар сжимал штурвал аэроджипа, ровно выдерживая курс на военный сектор. На его лице больше не было золотистых световых узоров — физиология гуманоида вернулась в привычный, непроницаемый «боевой» режим, но профиль всё равно казался менее жестким, чем пару часов назад.

​— И за что же? — тихо спросила я, подавшись немного вперед. — За свежую выпечку и семейные кондитерские на окраинах?

​Дрейк на секунду перевел на меня свой тяжелый, янтарный взгляд.

​— За тишину, Майя, — произнес он, и в его низком голосе прозвучало нечто большее, чем просто инструкторская сухость. — За то, чтобы люди вроде твоих родителей могли спокойно печь хлеб, смеяться и даже не догадываться, что находится там, за периметром атмосферы.

​Он плавно прибавил скорость, и за окном мелькнула серая полоса защитного поля базы.

​— Флот — это не просто корабли, уставы и сухие отчеты, — продолжал Рексар, пока джип заходил на посадку в подземном доке. — Флот — это щит. Ты видела их глаза? В них нет страха перед завтрашним днем. Твой отец больше не кашляет, а мать не считает минуты до конца ночной смены. Они просто живут. Вот за эту обычную, мирную жизнь сотни офицеров и несут дежурство в дальних секторах. Чтобы где-то внизу, на планетах, продолжали звенеть дверные колокольчики.

​Аэроджип с мягким гулом опустился на посадочную платформу. Двигатели затихли.

​Рексар разблокировал пассажирскую дверь, но перед тем как выйти, на мгновение замер и добавил уже привычным, собранным тоном командора:

​— А теперь переодевайтесь в форму, лейтенант. У нас еще около двадцати часов до прибытия кадетов, и сегодняшний вечер в вашем распоряжении. Используйте это время с умом.

​После поездки к родителям нам полагался полудневный отдых перед завтрашним прибытием трехсот кадетов. Но вместо того чтобы остаться в каюте, я не удержалась и пришла в пустой командный центр. Хотелось просто побыть в тишине, посмотреть на мерцающие проекции базы и собраться с мыслями.

​Шаги Рексара я узнала еще до того, как сработали автоматические двери. Командор вошел в зал — без строгой парадной выправки, в расстегнутом на верхние пуговицы форменном кителе. Увидев меня у панорамной панели, он не стал подходить к главному терминалу.

​Двери за его спиной с тихим шипением заблокировались, отсекая нас от внешнего коридора. Рексар остановился прямо за моей спиной. Так близко, что я физически ощутила исходящее от него сухое, едва ощутимое излучение — так его физиология реагировала на замкнутое пространство и... на мое присутствие.

​— Сбор личного состава завтра в четырнадцать сот, — его голос прозвучал совсем рядом, чуть касаясь моей макушки. — Сегодня у тебя официальный отдых, Марлоу. Почему ты не у себя?

​Я обернулась. Мы оказались лицом к лицу, и расстояние между нами сократилось до опасного минимума. В полутьме рубки его глаза горели темным, янтарным золотом.

​— А вы, командор? — тихо спросила я, забыв о субординации. — Почему вы здесь?

​Рексар медленно поднял руку. На мгновение мне показалось, что он отдаст очередной уставной приказ, но его сильные, прохладные пальцы смуглой ладони осторожно касаются моей челюсти, уводя прядь волос мне за ухо. Его прикосновение было невероятно бережным, контрастируя с его внушительной, хищной фигурой. На его висках снова проступила едва заметная, мерцающая сетка золотых нитей — отклик на мой учащенный пульс.

​— С тех пор как ты появилась в моей жизни, Марлоу... мои привычные алгоритмы дают постоянный сбой, — произнес он тихим, низким рокотом, от которого по моей спине пробежала волна мурашек.

​Он не отстранился. Напротив, его ладонь соскользнула ниже, легко прикоснувшись к моей шее, где отчетливо билась жилка, отсчитывая сумасшедший пульс.

​— Дрейк... — выдохнула я, сделав полшага вперед и практически уткнувшись грудью в его плотный китель.

​— Скажи мне остановиться, лейтенант, — шепнул он, нависая надо мной, и его горячее дыхание коснулось моих губ. — Скажи прямо сейчас. Потому что если ты этого не сделаешь... этот вечер мы проведем совсем не так, как предписывает устав Межзвездного Флота.

​Я не стала ничего говорить. Вместо этого я просто сжала пальцами жесткую ткань его кителя на груди и сама приподнялась на носочках, сокращая последние миллиметры между нами.

​Рексар глухо рыкнул — этот звук был похож на рокот вибрирующего двигателя, — и ладонь на моей шее сжалась чуть сильнее, притягивая меня к себе. Его губы накрыли мои: жадно, властно, со всей той суровой страстью, которую он так долго держал под строжайшим контролем за рамками выправки и устава.

​От его прикосновения по моей коже прошел настоящий электрический разряд. Золотистые узоры на его висках вспыхнули ярким, пульсирующим светом, реагируя на наш общий безумный всплеск эмоций. Рексар подхватил меня под бедра, легко приподнимая и сажая прямо на край гладкой панели управления, и шагнул ближе, полностью блокируя меня своим мощным телом.

​Я запустила пальцы в его густые, темные волосы, отвечая на поцелуй с той же затаенной жаждой, которая копилась во мне все эти месяцы выматывающих тренировок, строгих взглядов и холодного соблюдения субординации. Больше не было командора Дрейка и лейтенанта Марлоу. В заблокированной рубке командного центра осталась только сильная, сжигающая нас обоих хищная связь, против которой устав был бессилен.

20.

Пальцы Рексара, на секунду замершие на моей талии, мягко, но властно сжались. Он оторвался от моих губ — его дыхание было тяжелым, сбившимся, а золотистые нити узоров на висках и скулах пульсировали ярким светом, отражаясь в полутьме командного центра.

​— Не здесь, Майя... — его голос прозвучал низким, глухим рокотом.

​Он плавно снял меня с панели управления, не выпускал из рук ни на секунду. Рубку мы покинули в полном молчании: Рексар одним движением терминала перевел командный центр в режим автопилота и заблокировал двери. В тишине офицерского сектора звучали только наши шаги. Его ладонь