В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

Я кивнула. Вот значит, как. Я валялась у него бесчувственная, а он промывал, перевязывал, и шил мои раны. Должно быть, его обучали врачеванию. Но спрашивать я ничего не стала, не хотела отвлекать. Сосредоточилась на том, чтобы дрожащие ноги хоть как-то меня держали.

Волк потянул за низ рубахи, и она коснулась спины, отчего я зашипела. Там тоже были раны, хотя я не помнила, как их получила.

— Подними руки вверх, — коротко приказал Волк, и я подчинилась.

Он быстро стянул с меня рубаху, не щадя слишком сильно. Но боли почти не было — видно, где он мог, там перевязал, и ткань не прилипла к телу. Опытный, значит. Наверняка прошёл не одну битву.

От него пахло дёгтем и свежестью. Я поняла это неожиданно, когда дыхание Волка коснулось шеи. Он явно стоял очень близко.

— Сейчас будет больно, — предупредил он. — Я начну снимать повязки.

Я снова кивнула. Волк не ждал, пока я подготовлюсь, он явно торопился побыстрее закончить. На живот что-то слегка надавило, и я поняла, что это натянулась ткань, которой он закрыл мои раны. Потом живота коснулось что-то очень холодное, но совсем слабо. Я решила, что это нож.

Раздался треск, а затем я действительно вскрикнула и пошатнулась, но Волк дал мне руку, и я уцепилась за неё, всё-таки выстояв. Звякнул о камень металл. Нож выпал из рук? Должно быть, так.

Но Волк не остановился. Боль вернулась, но я уже была готова. Рана, которую он открыл, горела огнём, и почему-то сейчас я это чувствовала особенно остро.

— У тебя там, в спине, стрела была. С зазубренным наконечником. Так что рана рваная, и присыхает сильно, — пояснил Волк. — Сейчас я её промою, потерпи.

Что-то снова зазвенело за моей спиной. Волк перестал меня держать, и я снова слегка пошатнулась. Нет, надо стоять. Пусть хоть спину заново перевяжет. Он же, выходит, достал наконечник. Вырезал из меня, иначе его и не вытащить. Хорошо же меня приложило, если я от этого не очнулась. Трюггве, сын хромой собаки!..

Злость помогала держаться, хотя я чувствовала: как только Волк наложит новую повязку, я рухну. Или хотя бы сяду. Переоценила я свои силы, куда ни глянь.

Умелые руки Волка действовали быстро. К спине прикоснулась влажная ткань, пахнущая незнакомыми травами, и я снова зашипела от боли. В отличие от той, что преследовала меня постоянно, эта была резкой и грубой, точно вторжение налётчика. Но она же напоминала и о том, что я ещё жива. А пока я жива, у меня есть шанс отомстить.

Наконец, он перестал касаться меня мокрой тканью, и снова начал перевязывать, придерживая за плечо. Я немного опиралась ногами на ложе, с которого встала, но тоже осознала это лишь сейчас. Значит, он добротную кровать к камину притащил, просто застелил её шкурами. Как же интересно, где мы… в замке? В пещере? Что это за место?

Если зрение вернётся — сама увижу. Я тихо сказала, когда он закончил перевязывать туловище:

— Ещё немного, и упаду. Помоги мне сесть, пожалуйста.

— Ты продержалась дольше, чем я рассчитывал, и значительно облегчила перевязку, — похвалил Волк. — Давай, я сейчас снова возьму тебя за руки, и помогу осторожно сесть. Резко не стоит — хуже будет.

Я кивнула, и мои дрожащие руки снова взяли тёплые ладони Волка. Я поймала себя на мысли, что мне нравится, как он меня касается. Легко и уверенно, без малейшей дрожи, и неважно, кто я такая. А ведь он даже не назвал настоящего имени…

Я едва не упала, схватившись за его одежду — случайно, чтобы схватиться хоть за что-нибудь, и Волк осторожно прижал меня к себе, и за плечи опустил на постель. Этот запах… так пахнет мужчина. Воин, который не боится работы. Он укутывал меня своим запахом, словно одеялом, и я пыталась разобрать ноты трав, но не могла.

Как только Волк убедился, что я сижу, и не пытаюсь упасть, он отпустил меня. И спокойно сказал:

— Если можешь сидеть — сиди. У тебя есть ещё раны в плече, и на бедре. Повезло, что не разрезало большую вену. Пройди клинок чуть выше — твоим братьям не понадобилось бы тебя сюда везти.

Я только коротко хохотнула, в который раз закашлявшись. Как много у меня способов умереть сейчас, и ни один мне не нравится.

Волк не обратил внимания. Осторожно отвёл правую руку, перемещая её в то положение, при котором ему будет удобно перевязывать. Снова сорвал повязку — я снова вскрикнула, но уже тише. Да и эта рана оказалась не столь болезненна. Просто стрела, попавшая в плечо, ничего особенного. Я её и заметила не сразу, в горячке боя не чувствуя боли.

Плеча снова коснулась влажная ткань, отвар, в котором она была вымочена, капнул и на шею тоже, и я едва удержалась от того, чтобы попытаться стряхнуть капельку. Но Волк сделал это сам, осторожно погладив шею большим пальцем. Во всяком случае, так это ощущала я. В горле пересохло ещё больше обычного.

Ткань снова коснулась раны, Волк тихо выругался себе под нос, и куда-то отошёл. Я слышала его шаги рядом, и шуршание ткани. Слышала, как его волосы слегка шелестят, будто листва. Вряд ли они у него сильно длинные, осёдлые обычно обрезают волосы выше шеи, и бреют бороды, не то, что мы.

Вернулся он быстро, и быстрыми же движениями накрепко перевязал мне плечо. Слегка давило, но я решила не спорить с лекарем. Ему лучше знать, как правильно, он явно опытен.

Следующим было бедро, и здесь мне было сложно. Мужчина. Незнакомец. Тот, кого я даже не вижу. И я обнажена, и чувствую, как воздух холодит кожу, и по ней бегут мелкие мурашки. Даже боль и то, что я с трудом держусь в сидячем положении, не сильно помогало.

— Раны бывают разные, Анника, — заметил Волк. — И перевязывать надо все. Кроме того, я уже видел твоё тело, тебе нечего скрывать.

— Да, — согласилась я хрипло, но к щекам всё равно прилил жар. — Перевязывай.

Обычно мне было всё равно, кто на меня смотрит, потому свои же и прозвали ведьмой. Даже не за дар — за нрав. Но благодаря характеру и уму я и побеждала, только объяснишь ли это дуракам?

Движения Волка не изменились, и не стали резче. Он явно видел