Подменная кадетка ледяного командора - Николетта Фэй

Я вставляю жетон в углубление. Серебряные полосы с тихим звоном втягиваются в дерево. Кайден придерживает крышку, когда сундук распахивается сам.

На чёрном бархате лежит рукоять меча без клинка. Тёмный металл оплетён серебряной нитью, на навершии вырезана раскрытая ладонь. Я ждала доказательство. Пустая рукоять кажется насмешкой.

Кайден протягивает руку, но серебряная нить вспыхивает. Холод ударяет по комнате. Он отступает; на перчатке проступает белая полоса.

— Она вас отвергла.

Кайден снимает перчатку. На ладони быстро белеет узкая полоса, и он прячет руку раньше, чем я успеваю рассмотреть повреждение.

— Уходим. Я выставлю охрану и вернусь с архивистом.

Он тянется к крышке.

— Нет.

Кайден выпрямляется.

— Мира, вы уже сделали достаточно, чтобы совет потребовал вашего ареста. — Кайден заслоняет сундук, рассчитывая закончить спор одним решением.

— Рен был здесь. Он пытался взять эту вещь и исчез. — Я обхожу его и остаюсь у открытой крышки. — Вы снова хотите решить всё без меня.

Кайден остаётся между мной и рукоятью.

— Я хочу вывести вас из помещения, которое обожгло меня за одно прикосновение.

В его голосе появляется настоящая злость. Я устала от дверей, за которыми за нас решают, что семье можно знать.

— Вчера я стояла перед закрытым гробом. Сегодня — перед закрытым реестром. Теперь вы предлагаете закрыть ещё и сундук.

Я кладу ладонь на рукоять. Холод входит в пальцы, поднимается к локтю и словно прислушивается. Голоса нет, только далёкий звон и ожидание ответа.

Кайден оказывается рядом и подставляет ладонь под моё запястье, готовый поддержать.

— Отпустите рукоять.

Я пытаюсь. Пальцы не разжимаются. Перед глазами вспыхивают мамина кухня, разлитый чай, пустая урна. Затем койка Рена и свежий мундир. От меня ждут решения, после которого нельзя сделать вид, что я приехала лишь закрыть приказ.

— Я не уеду. Не уйду без Рена. А если он погиб, узнаю, кто солгал нам и зачем.

Серебряная нить распускается и обвивает мою кисть. Из пустой гарды вырастает белая линия, удлиняется и покрывается прозрачными гранями.

Ледяной клинок формируется прямо у меня в руке. Холод больше не причиняет боли. Он проходит через мундир, жетон, спрятанную записку и собирается вокруг меня ровным сиянием. По стенам один за другим загораются старые знаки.

Кайден отступает на шаг. Впервые я вижу, как он теряет готовый ответ.

Где-то над нами бьёт колокол. Ему отвечает второй, затем третий. Звон разносится по дворам, будит корпуса, заставляет вспыхнуть окна. Удары медленные и тяжёлые, будто академия вспоминает звук, которым не пользовалась веками.

— Что происходит? — Я поворачиваюсь к Кайдену, удерживая клинок обеими руками.

Он смотрит на знак раскрытой ладони, загоревшийся на навершии.

— Оружие признало клятву.

Снаружи с грохотом опускаются железные створки. Удар проходит по полу и повторяется дальше. Один за другим закрываются переходы и ворота.

Над дверью хранилища вспыхивает древняя надпись. Кайден читает её раньше меня и резко оборачивается к выходу.

— До завершения испытания носителя академия запечатана.

Последняя створка падает у главных ворот.

Путь домой закрывается.

Глава 5. Дочь прачки с древним клинком

За стенами оружейного корпуса один за другим падают затворы. Грохот прокатывается по двору и стихает у северной стены. Ледяной клинок продолжает светиться в моей руке; я чувствую каждую грань рукояти, хотя пальцы давно должны были онеметь.

Кайден первым выходит из хранилища. На пороге уже ждут стражники, начальник караула и адъютант. Все смотрят мимо командора на меня, затем на клинок. Колокола сделали вопрос о девушке в форме Рена слишком маленьким.

— Оружие не трогать, — Кайден останавливает начальника караула раньше, чем тот приближается. — Корпус опечатать. Никого внутрь без моего разрешения.

Адъютант протягивает ему сложенный лист.

— Совет в Зале Основателей. Госпожа Арвель требует привести носителя немедленно. Запрос с ворот уже у неё.

Кайден читает первые строки. Я успеваю заметить слова «подмена личности». Кто-то сопоставил женское имя из отчёта, жетон Рена и незнакомое лицо.

— Идёте рядом со мной, — Кайден возвращает лист. — До зала никому ничего не объясняйте.

По галереям уже бегут кадеты, воспитатели загоняют их в корпуса, над дверями горят красные знаки запечатывания. Мы пересекаем двор под взглядами из окон. Сапоги Рена скользят на снегу, клинок тянет руку вниз. Кайден замечает, что я отстаю, и сбавляет шаг, не предлагая помощь.

Зал Основателей пахнет воском, холодным камнем и мокрой шерстью. Членов совета подняли среди ночи; несколько человек ещё застёгивают мантии. Центральное кресло занимает Севра Арвель.

Я видела её портреты в прачечной. В жизни глава Попечительского совета выглядит старше, зато взгляд остаётся цепким и спокойным. Кайден останавливается у нижней ступени, и она рассматривает его так, как мама рассматривала работу ученицы, начавшую расходиться на самом заметном месте.

— Ты запечатал оружейный корпус три недели назад, — Севра обращается к нему по имени и заставляет остальных замолчать. — Сегодня оттуда выходит неизвестная девушка с Клятвенным клинком. Начни с той части, где это стало заботой совета.

Кайден встаёт чуть впереди меня, перекрывая прямой путь.

— Носителя вызвало оружие. Старый протокол запечатал академию. Пока мы не установим его требования, попытка отобрать клинок опасна.

Слева от Севры сидит сухой мужчина с золотой вышивкой на воротнике. Он держит пропускной отчёт.

— Личность установлена, командор. Мира Эстен, дочь старшей прачки. Прошла ворота по жетону погибшего кадета Рена Эстена и заняла его комнату. За присвоение военного имени полагается заключение.

Слово «погибшего» заставляет меня сильнее стиснуть рукоять. Клинок отзывается холодом вдоль запястья. Кайден замечает перемену и отступает, позволяя мне говорить самой.

— Да, я вошла под именем брата. — Голос сначала выходит хриплым. Я снимаю шапку, и волосы падают на плечи. — Приказ о возвращении выписали через три недели после извещения о его смерти. В нём угрожали признать Рена дезертиром, лишить мать выплат и забрать наш дом. Пройти контур мог только он. Я использовала его жетон.

По залу проходит шум. Советники ожидали оправданий или попытки спрятаться за ошибкой канцелярии. Я называю всё сама, чтобы эту правду уже нельзя было вынуть из меня на закрытом допросе и пересказать удобнее.

— Вы признаёте подлог добровольно? — сухой советник кладёт отчёт перед собой.

— Признаю, что защищала имя брата. Приказ был настоящим. Контур подтвердил, что Рен числится живым. Сегодня на его имя выдали лекарства и паёк. Его форму принесли в прачечную после