Кавказский предатель. (Не) Единственная - Элен Блио

Это я тоже знала. Застукала их как-то. Они меня не видели, а я видела всё.

Но если начистоту — всё моё представление о любовных отношениях и был этот откровенный поцелуй Дамира и Фариды.

Кино я такое и не смотрела, где могли быть какие-то жаркие сцены. Даже книги такие не читала.

Один раз попалась мне в доме тёти, сестры отца, книга, где было про секс написано. Красиво так, подробно. Очень впечатляюще. Я читала, не понимая, что со мной. Меня то в жар бросало, то в дрожь. Внизу живота под пупком все стягивало, скручивало.

Я потом только сообразила, что это было возбуждение. Желание.

Закрывала глаза потом и представляла Дамира. Как склоняется надо мной, что делает. Откровением было узнать, ЧТО именно делает мужчина.

Как? Получается он пихает это… о, всевышний, какой ужас!

Или не ужас? В книге было написано, что героине очень это нравится. Она купается в блаженстве и страсти.

Мне тоже нравилось то, что я чувствовала.

А потом тётя нашла книгу. Ох и попало же мне тогда! Прутком тонким по пальцами била. Сильно, потом краснота две недели не сходила, я боялась, что шрамы будут.

Фарида всё интересовалась, что со мной.

Как я с такими знаниями могла понять, что моему мужу надо?

В голове только слова были. Его тётки слова. Что наслаждение для мужчин.

Через неделю после свадьбы Дамир первый раз не ночевал дома.

Его мать головой покачала, плечами пожала, мол, дело молодое.

Я была в шоке.

Утром встретила его не горячим кофе и омлетом, а ледяным молчанием и руками сложенными.

— Если ты так будешь себя вести, я аннулирую брак и уйду к матери.

— Что? Я работал!

— Успевай работать так, чтобы домой возвращаться. Или…

— Или что? — Дамир тогда смотрел с интересом, мол, такая пигалица имеет наглость что-то ему высказывать!

— Или я пойду к Умарову и всё ему расскажу. Про твой честный бизнес.

— Ну, иди…

— Я серьёзно, Дамир. Мне не нравится, что ты ночуешь не дома.

— Понял. Что еще?

— Еще я не хочу жить в доме твоих родителей, дом на свадьбу нам подарили. Почему мы не едем туда?

— Там ремонт, ты знаешь.

— Значит, надо заканчивать ремонт. Или снимать квартиру пока.

— Мне кажется, ты много на себя берёшь, Малика.

— Тебе не кажется, Дамир. — вскинула подбородок.

И не побоялась же выступить! Да, характер у меня был не сахар. Не с чего ему было быть сахарным-то!

— Даже так… Что ж, жёнушка… Я и не думал, что ты будешь такая… интересная.

В ту ночь он остался ночевать. Вот только к себе я его не подпустила.

— В чём дело?

— Я не знаю с кем ты был и где. Принесёшь справку, тогда…

Сама не понимала, откуда у меня силы взялись. Может, потому что любила и было больно.

А Дамир… усмехнулся. Смотрел с интересом. Справку принёс.

Но потом…

— Не могу я… что ты лежишь как бревно? Неужели настолько противно со мной? Всё, хватит. Хочешь — разведёмся. Но я на такое не подписывался.

Как будто я подписывалась!

Глава 7

Сынок покряхтывает во сне, крутится, что-то его беспокоит. Может то, что мать беспокойна?

Смотрю в пустое черное окно. Ветки деревьев на ветру пляшут.

На душе кошки скребут.

Как он мог? Как?

Вот так вот молча. Ни слова не сказав.

Десять лет ведь прожили! Десять! Это жизнь…

И что, разве плохо жили? Мне казалось, совсем не плохо.

Ох, Малишка, кому ты врёшь…

Не плохо!

Что не плохо? Что так и не полюбил тебя? Что гулял?

А ведь несмотря ни на что, после не самого удачного начала потом-то всё было нормально!

Или я просто не знаю, что такое нормально?

Мама с отцом жили дружно. Любили друг друга. Это было заметно, хотя они на показ никогда не выставляли — у нас это не принято, чтобы именно чувства, страсть. Уважение — да.

Но взгляды, улыбки… Дома это не спрячешь. И на людях мама всегда гордо ходила.

Знала, что у соседок мужья погуливают. А папа был верным.

Я хотела, чтобы и мой муж был верным.

Только как этого добиться, если нет у него чувств? Угрозами?

Ну, раз я ему предъявила Умарова, ну два… Но я сама понимала, что и Тамерлан не тот человек, которым мне мужа пугать.

Когда Дамир сказал про бревно я еще больше зажалась.

Так быстро страшно, что он на самом деле решит развестись!

Позор! Месяца не прожили, а муж уже из дома гонит.

Это ведь на всю жизнь клеймо! Получается, не угодила. Не достойная жена. Не хорошая. Что-то с ней не так.

И я знала, что если будет развод — одна останусь. Даже если кто-то из мужчин на меня и посмотрит, то только так… как на временную. В любовницы позовут может быть. А вот в жёны…

А я ведь только женой могла.

Только так.

После тех горьких слов Дамир уехал на неделю. Со своим отцом в столицу, в Москву.

Когда вернулся я уже знала, что беременна. Сказала ему.

— Ого, быстро как… То есть… я теперь на голодном пайке?

Я была в шоке.

— А ты только о сексе думаешь? Иди, хочешь, занимайся сколько влезет. Только ко мне тогда не подходи. Не дай бог еще ребёнка заразишь.

— Я думал, ты умная девочка, Малика. Спокойная, милая. А ты…

— Я могу быть спокойной и милой. Но не тогда, когда мой муж по шармутам таскается и грязь в дом несёт.

— С чего ты вязала, что я буду таскаться? Я не за этим женился.

— Я знаю, зачем ты женился. И ты это знаешь, Дамир. У нас не было выхода.

— И что, теперь всю жизнь собачиться? Может, хотя бы попытаемся?

Мне было больно, горько…

Я хотела попытаться!

Хотела…

— Ты можешь у врача узнать, можно ли тебе…

Глаза закатила помню — всё только об одном думает! А он вспылил.

— Это нормально! Если ты хочешь, чтобы я был верным, ты должна… должна давать мне это.

Так стыдно было у врача спрашивать. Покраснела как рак, слова не вымолвить. Доктор мне сама спокойно с улыбкой сказала — половой жизнью живите, у вас нет причин отказываться от этого.

Нет причин!

У меня была причина!

Я хотела быть любимой.

Я не хотела, чтобы муж со мной повинность отбывал. Или делал это потому,