Беглая жена генерала драконов - Майарана Мистеру

— Изумительно… — прошептал он.

Слово прозвучало как молитва. Или как проклятие.

— Просто изумительно. — Он поднёс руку, которой касался меня, к лицу и медленно принюхался. Его веки на секунду опустились, словно он смаковал редкий аромат. — Ошибка в уравнении, которая изменила всё решение. Сбой в механизме, который породил нечто новое. Душа, которой не должно существовать, в теле, которое должно было умереть.

Сердце пропустило удар.

— Уходите, — я вскинула скальпель, чувствуя, как дрожат колени. Голос звучал хрипло, срываясь на фальцет. — Уходите немедленно. Или я позову стражу.

«Идиотка, — прошипел внутренний голос. — Какая стража? Он перережет им глотки раньше, чем они успеют войти».

— Стражу? — он тихо рассмеялся.

Смех был мелодичным, красивым и абсолютно лишённым веселья. Смех существа, которое разучилось испытывать радость, но помнило, как это делается.

— Не стоит, милая. Стража Грейхолда жалкие пьяницы с ржавыми мечами. Они не защитят тебя от того, что надвигается. — Он склонил голову набок, изучая меня новым взглядом. — Впрочем, возможно, тебе и не нужна защита. Возможно, ты сама опаснее, чем кажешься. Гораздо опаснее.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Словно хищник, который решил не нападать сейчас, но не потому что боится, а потому что хочет растянуть удовольствие.

— Мы ещё встретимся. Очень скоро. Береги себя… для меня.

Последние слова прозвучали как обещание. Или как угроза. С такими существами разница была невелика.

Он небрежным жестом бросил на прилавок золотую монету. Она звякнула неестественно громко в давящей тишине, словно удар колокола.

— До встречи, леди… как вас теперь зовут? — он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Ах да. Энн. Леди Энн из Грейхолда. Травница, которая шьёт раны.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился. Дверь даже не скрипнула. Колокольчик так и не звякнул, словно онемел от ужаса. Тени в углах лавки дрогнули, когда он проходил мимо, словно кланялись своему повелителю.

И он исчез.

* * *

Я стояла, глядя на пустой дверной проём, и не могла заставить себя вдохнуть.

Сколько прошло времени? Секунда? Минута? Вечность? Я не знала. Мир замер, застыл, превратился в неподвижную картину. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь мутное окно, казался холодным. Пылинки в воздухе висели неподвижно, словно тоже боялись пошевелиться.

В лавке повисла звенящая тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Сладковатый запах тлена, оставшийся после гостя, медленно таял, смешиваясь с привычными ароматами трав и спирта. Но ощущение ледяного прикосновения на запястье никуда не делось.

Я опустила взгляд. На коже, там, где он касался меня, остался след. Едва заметный, бледно-синий, похожий на отпечаток пальцев.

Скальпель выпал из онемевших пальцев и со звоном покатился по полу. Колени подогнулись, и я схватилась за прилавок, чтобы не упасть.

«Вампир. Это был вампир. Настоящий, древний вампир пришёл в мою лавку и… и что? Зачем?»

Вопросы роились в голове, как потревоженный улей. Откуда он узнал обо мне? Что он почувствовал, когда коснулся? Что значили его слова про «ошибку в уравнении»?

На прилавке, тускло поблёскивая, лежала монета.

Я осторожно, словно это был ядовитый паук или спящая гадюка, протянула руку и коснулась металла.

Это было не имперское золото. Я видела достаточно имперских монет с профилем нынешнего императора, с гербом правящей династии, с датой чеканки. Стандартные, одинаковые, предсказуемые.

Эта монета была другой.

Тяжёлая, гораздо тяжелее, чем должна быть монета такого размера. Старая, края неровные, потёртые, словно её сотни лет передавали из рук в руки. Это было не совсем золото, в нём была примесь чего-то ещё, что придавало поверхности красноватый отлив.

На аверсе не было ни профиля императора, ни герба провинций. Только странный, вытертый от времени символ. Я поднесла монету к свету, пытаясь разглядеть детали.

Глаз со зрачком-щелью, как у змеи или кошки. Или дракона. Глаз был пронзён тонкой иглой, из которой стекала капля, а вокруг него замыкался треугольник, направленный вершиной вниз.

На реверсе надпись на языке, которого я не знала. Не имперский. Что-то ещё более старое. Буквы были угловатыми, острыми, похожими на следы когтей.

Я никогда раньше не видела этого знака. Ни в учебниках академии, где училась Элара. Ни в справочниках торговой гильдии, которые изучала уже я для работы. Ни в тех запретных книгах по магии, которые Марта прятала на верхней полке и строго запрещала трогать, но я все равно умудрилась полюбопытствовать. Без практики, конечно, потому что самой страшно от того, на что я могу быть способна.

Я спрятала монету в карман фартука. Потом подумала и переложила её в маленький кожаный мешочек, который носила на шее. Там, где хранила несколько крупиц серебра «на чёрный день».

3

— Ты чего застыла, как соляной столб?

Голос Марты, скрипучий, как несмазанная телега, заставил меня вздрогнуть. Рука сама собой метнулась к карману фартука, на дне которого уже лежал тяжелый, холодный кругляш. Я спрятала монету секунду назад, но пальцы всё еще помнили ледяное прикосновение металла, будто ожог.

Наставница спускалась по лестнице, кутаясь в шаль. Её седые волосы были всклокочены, а взгляд выцветших глаз — цепким и недовольным.

— Клиент был, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и убирая руку от кармана, чтобы не привлекать внимания. — Странный.

— В Грейхолде все странные, — фыркнула Марта, подходя к столу и бесцеремонно заглядывая в кружку с остывшим кофе. — Нормальные люди в нашей дыре не живут. Нормальные люди живут там, где есть канализация и нет драконов. Что хотел?

— Ничего. Ошибся дверью.

Я отвернулась к полкам, делая вид, что поправляю банки. Не стоило волновать старуху. Этот «подарок» — моя проблема. И судя по холоду, который я чувствовала даже сквозь ткань фартука, проблема серьезная.

* * *

Утро покатилось своим чередом, пытаясь стереть липкий страх утреннего визита. Лавка наполнилась привычными звуками: звоном склянок, шумом закипающего котла и ворчанием Марты, перебирающей пучки сушеной полыни.

Я с головой ушла в работу. Это всегда помогало. Когда руки заняты делом — растирают мазь, взвешивают порошки, штопают раны, — голове некогда бояться.

К полудню поток страждущих иссяк. Я как раз заканчивала готовить партию противоядия от укусов болотных гадюк (сезон спаривания у них, видите ли, кусают всех без разбора), когда с улицы донесся нарастающий гул.

Это был не привычный базарный гомон. Это был звук тяжелых кованых сапог, лязг металла и тот особый, благоговейный и испуганный шепот толпы, который всегда сопровождает власть.

— Дорогу! Освободить проезд! Именем Императора!

Грохот копыт сотряс мостовую так, что склянки на