Смеющаяся Река - Людмила Семенова

лет. Серебристая щетина покрывала не только его щеки, но и по-волчьи острые кончики ушей, а янтарные радужки глаз целиком слились с белка́ми. Но улыбка по-прежнему выдавала в нем диковатого и ранимого лесного паренька, каким он впервые предстал перед Ильей.

Его супруга Сиглинд, или просто Линда, всегда была около мужа, словно крылатая тень. Волосы у нее стали совсем травяными, и чаще всего она прятала их под темной шалью. А вот кожа болотного оттенка с водянистым глянцем и ядовито-зеленые глаза были на всеобщем обозрении. Когда в лесу было тревожно, лешачиха плакала зеленовато-черными слезами и издавала раскатистый птичий клич, предупреждающий об опасности. В годы после бедствия браконьерство расцвело пышным цветом, и много вооруженных молодчиков полегло от страха или было растерзано волчьими зубами во владениях Юхани. Теперь Илья все больше убеждался в правоте покойного Рикхарда, завещавшего лес этим еще молодым озлобленным хищникам, которые уже побывали за пределами живого и почти ничего не боялись.

Рядом с Линдой сидела огненно-рыжая лесовица Сэйд с хитрыми лисьими глазами, а за ней — Аарто, медведь-оборотень, которого все в общине любили за неиссякаемый оптимизм, отвагу и заботу о товарищах. Его лицо и тело поросли бурой щетиной, от него всегда пахло нектаром, древесной корой и сыростью непролазных чащ. Он по-прежнему крепко дружил с Юхани и шутливо справлялся, когда же тот обзаведется побочными женами, как все лешаки в старину. Но волк неизменно отвечал, что ему хватает законной супруги, а побочных он готов оставить друзьям.

По левую руку от Накки устроился Ян, выросший в крепкого мужчину с пышной золотистой шевелюрой. Он исполнил давнюю мечту и стал ветеринарным врачом, хоть и пользовался колдовскими методами. Но сейчас, когда многие местные жители кормились натуральным хозяйством, его работа была весьма востребована. И Илью устраивало то, что сын не пошел по его стопам, решив продлевать, а не отнимать жизни. В конце концов, чем дальше от наследия прабабки-людоедки — тем лучше.

Жена сына Снежана, тоже потомственная ведьма и целительница, помогала людям. Они прожили душа в душу больше десяти лет, и единственной печалью было отсутствие детей. Тамара обследовала обоих и уверяла, что все поправимо, хоть семейное прошлое Снежаны еще напоминает о себе. Однако годы шли, Илья волей-неволей думал о внуках и видел, как на лице невестки все глубже прорезаются горестные складки.

С молодыми супругами пришла и чета домовых — Коди-Хенрикки и Сату, давние друзья и советчики Ильи. Они поменялись меньше других, время даже играло им на руку, как хорошему вину. Мир вокруг старел, хирел и двигался к пропасти, а они все еще любили пламя очага, крепкое сахти[1], детские улыбки и жаркие ночные объятия. Таким рос и их сын Илмар, уже толковый домашний дух и друг Кайсы. Он помог сестре Тарье накрыть на стол и теперь сиял от гордости за наведенный уют.

Напротив хозяев сидело большое семейство русских леших: дядька Любомир с женой Лесаной и старой матерью Меланьей, а также двое его наследников Есений и Глеб. Глава с гордостью носил густую бороду и лосиные рога, которые в звериной ипостаси становились еще длиннее. Он давно считал Линду своей дочерью, а Юхани — зятем, и кроме того, отношения между нечистью после общей беды заметно потеплели. Русские и финские домовые по-соседски делились хозяйскими новостями, водяные и лесовики по натуре остались более угрюмыми и отстраненными, но все же часто обменивались советами и предупреждали друг друга об опасностях.

И только Хозяйка болот после наводнения почти никому не показывалась на глаза, кроме Линды и других своих потомков. Но Илья наравне с русскими колдунами приносил ей благодарственные жертвы за давнюю помощь, чтобы выкупить человеческие жизни, которые и так были наперечет.

А вот главный водяной Невы, дряхлый дед Белояр, пришел поздравить именинницу и вручил красивый ажурный платок из рыбьей кожи. Старику довелось пережить и наводнение в начале позапрошлого века, когда он потерял левый глаз, сражаясь с отродьями мертвого мира. Были здесь и старые подруги Кайсы, Солли и Ловиса, — она успела много раз с ними поссориться и помириться, но каждый день благодарила мироздание за то, что они уцелели девять лет назад.

Зато мать Ловисы, худая высокая водяница Пиркко с синевато-серыми волосами, всегда посматривала на Кайсу с опаской и неприязнью. Даже сегодня она сидела далеко от именинницы и порой шептала что-то на ухо соседкам. Но чутье Ильи улавливало слова «полукровка», «проклятие», а сердце заходилось от злости и тревоги за дочь. Ведь она и впрямь отличалась от своих нечистых сверстников! У нее тоже имелись клыки и когти, холодная кожа голубоватого оттенка, демоническая сила и ловкость, но глаза, черты лица, голос и пластика были куда ближе к человеческим. Неужели его незримый вклад в ее сотворение оказался весомее, чем думали все? И к добру ли?

Илья на время забыл об этом, когда после застолья все отправились к реке. Праздники стали скромнее и тише, но традиция послушать волшебные мелодии кантеле[2] сохранялась. Когда все устроились на песке и камнях, Илмар взял инструмент, когда-то принадлежавший его деду Коди-Халтиа, коснулся струн — и дивная музыка разлилась над полусонными берегами. Кое-кто из молодежи решил потанцевать, даже Тарья согласилась на предложение бойкого красноволосого Есения, но Кайса предпочла остаться рядом с отцом.

Пожилые духи, щурясь от удовольствия, сидели позади всех, словно живые тотемы, защищающие покой и мир на родной земле. Дед Белояр безмятежно почесывал огромное прозрачное брюхо, в котором переливались блики зеленоватого и голубого свечения. А баба Меланья уставила бурое потрескавшееся лицо в сторону мелких скалистых островков, где не было людей и только чахлые деревца гнулись к скудной почве под порывами ветра. Быть может, именно там скрывались пропавшие без вести духи, чтобы охранять непогребенных утопленников от кровожадной нежити? И только такие старики, стоящие на грани миров, могли услышать их призывы и жалобы, смешавшиеся с шумом урагана…

Переливы кантеле становились все более задорными, и гости понемногу увлекались пляской. Именно тогда целительница Тамара подошла к Илье и тихо сказала, склонившись:

— Приехала ваша особенная гостья, она ждет в лечебнице, где мы со Снежаной обычно кофе пьем. Сюда идти со мной наотрез отказывается, как и в прошлый раз…

Тамара сокрушенно развела руками, и Илья поспешно заверил ее:

— Все в порядке, не нужно объяснять. Я сейчас позову ребят и мы посидим там узким кругом.

— Исанайти Майя приехала? — встрепенулась Кайса.

— Да, моя хорошая! — улыбнулся Илья. — Только давай не будем