Развод. Пышка и кавказец-мажор - Лина Браун

Я отношу заказ к столику. Фарид поднимает голову, когда я ставлю тарелку перед ним. У него глаза Эльмара — такие же тёмные, тяжёлые, но в них нет той искры, которую я вижу у младшего. Фарид смотрит на меня коротко, оценивающе, потом переводит взгляд на брата.

— Это она? — спрашивает он на русском, без акцента.

Эльмар кивает.

— Та самая.

Я стою с подносом в руках и чувствую себя экспонатом в музее.

— Приятно познакомиться, — говорит Фарид, и его голос тёплый, совсем не похожий на холодное лицо. — Эльмар много о вас рассказывал.

— Он рассказывал? — я смотрю на Эльмара. — Мы знакомы всего несколько дней.

— Этого достаточно, — отвечает Фарид и улыбается. Первая улыбка за утро. Она меняет его лицо, делает моложе.

Эльмар пододвигает стул рядом с собой.

— Садись. Пожалуйста.

Я смотрю на Ольгу. Та машет рукой — иди, я сама справлюсь. В кофейне пока никого, кроме нас. Я ставлю поднос на соседний столик и сажусь.

Фарид пробует штрудель, закрывает глаза и делает звук «ммм». Я чувствую гордость — глупую, детскую, но приятную.

— Вы правда кондитер? — спрашивает он.

— Да. Это моя кофейня. Не моя, я имею в виду, я здесь работаю. Снимаю помещение.

— А в каких условиях вы печёте? Здесь, на кухне?

— Да. Две небольшие печи, миксер, холодильник. Ничего особенного.

Фарид переглядывается с Эльмаром. Я вижу этот взгляд — быстрый, многозначительный. Между ними происходит разговор, в котором не нужны слова.

— Марина, — Эльмар поворачивается ко мне, и его голос становится деловым. Спокойным. Взвешенным. — У меня к тебе предложение.

— Какое?

— Ты знаешь, что я владею ресторанами. В Москве, Сочи, Пятигорске. В каждом есть своя кондитерская, но ни одна меня не устраивает.

Я молчу. Где-то под рёбрами начинает сильнее и чаще вибрация.

— Я ищу шеф-кондитера. В новый ресторан, который открывается через два месяца в центре. Со своей лабораторией, с командой, с возможностью создавать любые десерты, которые ты захочешь.

— Я не понимаю, — говорю я. Хотя понимаю. Просто не верю.

— Я предлагаю тебе работу. Хорошую работу. С зарплатой, которая в десять раз больше того, что ты зарабатываешь здесь. С жильём, если нужно. С полной свободой в творчестве.

Он говорит это так, будто речь идёт о погоде. Без пафоса. Просто факты.

— Ты шутишь, — говорю я.

— Я никогда не шучу о деньгах и о деле.

— Ты меня не знаешь. Ты пробовал мой брауни и штрудель. Это всё. Ты не видел, как я работаю, не пробовал мои торты, не знаешь моего ассортимента.

— Я пробовал твой лимонный тарт, брауни, миндальный круассан, творожную запеканку, штрудель и медовик. За шесть дней. Ты делаешь шесть разных десертов в неделю. Это уровень высокой кухни, Марина. Не кофейни на окраине.

— Откуда ты знаешь, сколько я делаю десертов? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

— Ольга очень разговорчивая, — повторяет он свою старую шутку.

Фарид усмехается в чашку.

— Эльмар, ты её загоняешь. Дай подумать.

— Я даю день, — говорит Эльмар. — Завтра в это же время я жду ответа. Не раньше, не позже.

Я смотрю на него. На Фарида, который спокойно допивает кофе. На Олю, которая забыла про чашку и слушает, раскрыв рот.

— И это всё? — спрашиваю я. — Ты предлагаешь мне работу, потому что я хорошо пеку?

Эльмар наклоняется ближе. Теперь нас разделяет всего несколько сантиметров. Дыхание — тёплое, с нотками кофе.

— Нет, — говорит он тихо. — Я предлагаю тебе работу, потому что ты — лучшая. А добиваюсь тебя, потому что ты — моя. Порядок действий не важен.

Фарид кашляет.

— Я сейчас уйду, только допью. Не смущайте меня.

Я встаю. Колени не слушаются. Я беру поднос и иду за стойку, ощущая его взгляд на спине.

Ольга набрасывается на меня, как только я оказываюсь вне зоны видимости.

— Он предложил тебе работу?!

— Тише.

— Какую работу?! Шеф-кондитером?! Это же мечта!

— Или ловушка.

— Какая ловушка? Ты что, параноик?

Я смотрю на Эльмара через зал. Он сидит, откинувшись на спинку стула, и смотрит на меня. Не на Олю. Не на витрину. На меня.

— Он хочет меня купить, — говорю я. — Или привязать.

— А если он просто хочет помочь?

— Такие, как он, не помогают просто так.

— Такие, как он, вообще не замечают таких, как ты. А этот заметил.

Я молчу. Потому что Ольга права. И это пугает больше всего.

Эльмар и Фарид уходят через полчаса. Фарид жмёт мне руку — крепко, как мужчина мужчине. Эльмар не жмёт. Он смотрит на меня долгим взглядом, а потом говорит:

— До завтра, Марина.

Я киваю. Не могу выдавить ни слова.

Они выходят. Дверь звенит. Оля выдыхает, как после забега.

— Если ты откажешься от этого предложения, я уволюсь.

— Ты не можешь уволиться.

— А вот так!

Я беру тряпку и начинаю протирать стойку. Снова. Хотя она чистая.

«Ты — моя», — сказал он.

Не «будешь моей». Не «можешь стать». А уже. Сейчас. Без моего согласия.

Я достаю телефон. Смотрю на наш диалог.

Пишу ему: «День не нужен. Я согласна».

Через минуту он отвечает: «Я знал».

Я убираю телефон и продолжаю тереть стойку.

И не понимаю, только что выиграла или проиграла.

Понедельник я встречаю с чувством, будто наступила на мину и она не взорвалась. Только неизвестно, когда это случится.

Согласие на предложение Эльмара я отправила в воскресенье днём. Он ответил «я знал» и пропал до вечера. А в десять вечера пришло сообщение: «Завтра в 12 за тобой приедет машина. Покажу ресторан. Познакомлю с командой. Ольга присмотрит за кофейней».

Оля, конечно, была в восторге. Я — нет. Я не люблю, когда за мной приезжают машины. Я не люблю, когда кто-то решает за меня. Но почему-то не отменила.

В двенадцать пятнадцать у входа в кофейню останавливается чёрный внедорожник. Слишком большой для наших узких улиц. Слишком дорогой. Слишком… его.

Я стою у витрины в единственном платье, которое сочла приемлемым для такого случая. Чёрное, свободное, до колена. Ольга сказала: «Ты похожа на вдову, которая идёт на похороны своего мужа-миллионера». Я сказала: «Это комплимент?» Она ответила: «В данной ситуации — да».

Водитель выходит из машины — мужчина лет сорока, в строгом костюме, с лицом, которое не выражает ничего. Он открывает мне заднюю дверь и произносит ровно одно слово:

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — отвечаю я и сажусь внутрь.

Машина пахнет кожей и дорогим освежителем. Я чувствую себя чужой в этом пространстве. Мои