Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

Вхожу в нее жестче, вытрахивая злостью эту мысль из моей реальности.

— Не думай об этом, детка, — рычу в ее губы. — Мы сейчас здесь. Ты моя, а я твой.

Держу Уинтер одной рукой и упираюсь ладонью в кафельную стену позади нас, вытрахивая осознание ее слов.

На мгновение задумываюсь о том, чтобы не отпускать нас. Мы счастливы, почему бы не исследовать это после свадьбы?

Потом вспоминаю, что для Уинтер я только образ Алека Фокса. Я – игривый, сексуальный, обаятельный миллиардер, в которого она влюбилась мгновенно. Мы будем счастливы поначалу. Проведем экскурсии по жизни друг друга вне этого пузыря, и нам это понравится. Новизна отношений будет заряжать нас обоих какое-то время.

Потом она переживет один из моих кошмаров, может, два или три. И мои отношения с Хейденом будут мешать достаточно сильно, чтобы она начала задавать вопросы, как когда-то сделали мои мама и папа. Она будет гадать, не доверяю ли я ей настолько, чтобы рассказать, пока потребность узнать, кто я на самом деле, – потребность узнать Алека Барлоу – не поглотит ее. Расскажу ей, чтобы она наконец перестала спрашивать, а потом почувствую тяжесть от осознания, что она видит его вместо меня. Или буду уходить от ее вопросов, пока она не возненавидит меня. Она станет отстраненной. Тогда мой интерес трахать других женщин вернется: когда мне неизбежно наскучит ее холодность.

Она заслуживает ту любовь, о которой читает в книгах, а я, в конечном счете, не верю, что любовь существует. Конечно, я поглощен ею. Безусловно, жажду ее целиком. Но это не продлится долго. Чувства угаснут, а она не заслуживает такого.

Не могу позволить, чтобы это случилось с ней. С нами.

Поэтому этот пузырь – то место, где мы будем существовать, трахаясь в ванных, обмениваясь взглядами украдкой и дурацкими переписками за ланчем с ее друзьями. Ночные походы за мороженым и полуночные признания. Здесь мы чертовски идеальны. Здесь мы – «мы», и она хихикает над этим, а я загадочно уверен в себе и горжусь этим.

Но здесь же мы и оставим нас.

Пальцы Уинтер впиваются в мои плечи, как когти, когда ее настигает оргазм. Стону, член дергается внутри нее, когда находит свое освобождение, почти плюю ей на шею от интенсивности, когда кончаю в нее.

Трачу мгновение, чтобы перевести дух. Оставляя член внутри нее, прижимаю Уинтер к стене своим телом и беру ее лицо в ладони, осыпая небрежными поцелуями все великолепные черты. Ее щеки, веки, нос и подбородок. Она хихикает, и я целую ее улыбающиеся губы тоже.

Сейчас она – моя.

Это лучший момент, который когда-либо подарит мне жизнь, и я это знаю. Уинтер Соммерс – лучшая награда, которую когда-либо даст мне жизнь, и она угасает.

— Согласись написать тому ботанюге, когда вернемся к столу, Уинтер, — тяжело дышу в ее губы, наконец выходя из нее и отступая, когда она встает сама.

Она смеется, хватает салфетки со столика рядом, чтобы привести себя в порядок.

— Я позвоню ему позже, Алек. Это должно быть для тебя достаточно хорошим ответом. Я не жестока, и он был добр.

Она разглаживает платье. Ее щеки румяные, живые, с сиянием, которое бывает только после секса.

— Но не сомневайся, Алек Рексфорд Фокс, я на сто процентов твоя. Таковы мои условия. Принимай или уходи.

Довольная улыбка изгибает мои губы, пока застегиваю джинсы, и затем провожу пальцами по волосам.

— Принимаю. Принимаю без остатка, детка.

Глава 17

Провожу рукой вдоль позвоночника Уинтер, оставляю ее твердо лежащей на ее пояснице, чтобы она чувствовала меня рядом.

Отец встает, идет в нашу сторону, но мама высовывает голову из-за небольшой стеночки, отделяющей прихожую от кухни, и быстро направляется к нам, опережая его.

— Дорогой! — говорит она, и ее глаза сразу же останавливаются на Уинтер.

Чувствую, как тело Уинтер слегка напрягается, поэтому провожу большим пальцем по нежной коже, выглядывающей из-под кремовой шелковой блузки, указательным и средним пальцами касаюсь чуть ниже пояса черной юбки-карандаш. Улыбка изгибает мои губы, когда чувствую, как по ее коже пробегают мурашки.

— Боже мой, Ричард, посмотри на эту красавицу!

Моя мать держит деревянную ложку, покрытую красным соусом маринара, подальше от себя, свободной рукой обнимая Уинтер. Уинтер хихикает и обнимает ее в ответ.

— Спасибо, миссис Фокс.

— Пожалуйста, дорогая, зови меня Мидж. Все так делают.

— Сэр, — пожимаю руку отцу, обнимаю его, затем наклоняюсь к матери, которая всё еще смотрит на Уинтер, и целую ее в щеку. — Привет, мам.

Отступаю, снова кладу руку на спину Уинтер. — Это Уинтер Соммерс. Она подружка невесты Сондры Боз и моя нынешняя соседка по комнате.

Звучит не совсем так.

— Ну, подруга, она моя подруга.

Нет, и это звучит не так.

Неловко улыбаюсь, надеясь, что не преуменьшил наши отношения. Мы явно больше, чем друзья, но не думаю, что мои родители хотят пошагового отчета о наших сексуальных шашнях и неподобающих деловых сделках. А если я назову ее своей девушкой, они будут ожидать увидеть ее после свадьбы. Чего не случится.

Всё в порядке.

— Очень приятно познакомиться, Уинтер, — говорит мой отец. — Я так рад, что вы оба смогли приехать. Как поездка?

— Было так красиво, — говорит Уинтер. — Никогда не была так далеко на побережье. Заворожена видом с высоты.

— Что ж, давайте выпьем что-нибудь на веранде перед ужином. Оттуда видны мили океана, и солнце скоро сядет.

— Да, сэр, — отвечает она, бросая на меня яркую улыбку.

Сидим за нашим большим обеденным столом в углу террасы. Мой отец, я и Уинтер наблюдаем, как солнце медленно прячется в океан прямо перед нами. Отец сидит во главе стола. Я справа от него, Уинтер сидит рядом со мной. Моя мать то появляется, то исчезает в нашем разговоре, перемещаясь между кухней и террасой.

— Могу чем-нибудь помочь, Мидж? — предлагает Уинтер, ставя бокал белого вина на стол перед собой.

— Нет, дорогая. Сиди со своим парнем и наслаждайся видом. Нет ничего лучше, чем увидеть его в первый раз. Я приму помощь после ужина, правда. Так мы сможем поболтать без мужчин.

Моя мама подмигивает,