Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

— Но я только что сказала.

— Нет, не сказала.

Смеюсь, опьяненная его игривостью.

— Ладно, сказать что?

— Повторяй за мной: «Алек Рексфорд Фокс…».

Я фыркаю со смехом, роняя голову на подушку.

— Рексфорд! Твое второе имя Рексфорд?

Алек кивает.

— Мои биологические родители не дали мне второго имени. Поэтому, когда мои настоящие родители усыновили меня и сменили фамилию на Фокс, дали имя моего приемного деда по отцовской линии.

Перестаю смеяться, потому что, честно говоря, это очень мило. Ричард и Милдред Фокс звучат как невероятно прекрасные люди.

— А как тебя звали до этого?

— Алек Барлоу, — фамилия слетает с языка Алека, будто покрытая собачьим дерьмом. — А теперь, мисс Уинтер Элизабет Соммерс, повторяй за мной…

Мне даже не нужно спрашивать, откуда он знает мое второе имя. Он Алек – он знает всё.

— «Алек Рексфорд Фокс, ты украл мое сердце своим шармом…».

Закатываю глаза, не в силах скрыть ухмылку.

— Алек Рексфорд Фокс, ты украл мое сердце своим шармом…

Он трется носом о мой, затем продолжает: — «Ты вернул меня к жизни своим гипнотизирующим пылом…».

Смеюсь, чуть не подавившись фырканьем.

— Давай… — он смеется. — Я подожду.

Качаю головой, затем повторяю: — Ты вернул меня к жизни своим гипнотизирующим пылом…

— «Затем ты заявил на меня права своим членом, как и говорил, что сделаешь. Я, Уинтер Соммерс, принадлежу тебе, Алек Фокс». Давай, повтори это дословно.

Моя ухмылка расширяется, мои чувства к этому мужчине углубляются.

— Ты заявил на меня права своим членом, как и говорил, что сделаешь. Я, Уинтер Соммерс, принадлежу тебе, Алек Фокс.

Алек улыбается, его идеально ровные ослепительно белые зубы теперь во всей красе.

— Да, это так. А теперь заткнись и дай мне оттрахать тебя до беспамятства. У меня предчувствие, что трое из Бесстрашной Четверки сегодня утащат тебя от меня.

— Но потом я вернусь, — говорю, стаскивая с Алека его боксеры, пока он стягивает их с ног.

— Вернешься, — говорит он с искоркой гордости в глазах. — Туда, где тебе самое место.

Чуть не визжу от его слов. Алек Фокс не заводит отношений и не спит в женской постели. В настоящее время мне удалось заставить его сделать и то, и другое. Я отгоняю от себя нависший ужас от осознания, что этому когда-нибудь придет конец, чтобы полностью насладиться тем, что у нас есть сейчас.

— Ты чист, Алек? — слышу свой голос, прежде чем осознаю, что произнесла это.

В его груди взрывается смешок, когда он тянется к ящику тумбочки.

— Ага. Вопрос, который тебе следовало задать до того, как мы трахнулись миллион раз. Я проверяюсь после каждой… встречи.

Встречи. Господи, звучит так клинически.

— Почему спрашиваешь?

— Потому что я на противозачаточных…

Его взгляд скользит от презерватива в его руке к моим глазам, мышцы челюсти напрягаются.

— Я хочу обойтись без презервативов, — объясняю.

Его брови сдвигаются, он погружается в раздумья. Он выглядит злым, но знаю, что это вряд ли возможно. — У меня никогда не было секса без презерватива, — говорит он, как будто только что осознал этот факт.

— Ну, наше время вместе включает много твоих первых разов… Я позволю тебе взять один из моих первых разов, — говорю с ухмылкой.

Его хмурость сменяется, и на его губах играет собственническая усмешка.

— Как будто мне нужен стимул, чтобы захотеть трахнуть тебя без резинки, Гримм. Я хотел трахнуть тебя без всего с самого первого раза, как трахнул, просто не думал, что ты вообще когда-нибудь предложишь это. И это правда, я никогда не доверял женщине настолько, чтобы захотеть… — он швыряет презерватив на пол, заставляя меня улыбнуться. — Но я доверяю тебе. Тем не менее, с жадностью приму этот первый раз, который ты предлагаешь. Что это?

Колеблюсь мгновение, но уже знаю, чего хочу.

— У меня никогда не было секса на публике.

Его глаза расширяются, и я спешу уточнить.

— То есть, не перед людьми или вроде того. В уединении, но в публичном месте. Тот момент в туалете между нами… Когда ты струсил трахнуть меня…

— Понял, о чем ты говоришь, дурашка.

Жжение от шлепка ладони по моей попе вырывает смех.

— Ай!

Он поднимает руку как угрозу и смеется.

— Выбирай слова мудро, красавица.

— Ну, мне было грустно, что ты не пришел ко мне в ту ночь… Я сильно хотела тебя.

Мой голос тихий, пока его глаза прожигают мою кожу взглядом.

— Поэтому ласкала себя, представляя, что ты довел дело до конца в туалете. Я никогда не доводила себя до такого сильного оргазма.

Алек впивается глазами в мои, полностью поглощенный моими словами. — Все самые сексуальные вещи, которые я когда-либо слышал из уст женщины, исходили от тебя.

Алек просовывает руку под мою спину и одним рывком переворачивает меня на живот. Вскрикиваю от неожиданного движения, затем смеюсь. Смех мгновенно затихает, когда он с хваткой, оставляющей синяки, хватает меня за оба бедра и резко дергает, поднимая мою задницу в воздух.

— Я буду тебя трахать до тех пор, пока ты не сможешь ходить, и между нами не останется ничего, кроме твоего возбуждения.

Мое дыхание учащается, и я стону еще до того, как он входит в меня. Его руки хватают каждую из моих ягодиц, он раздвигает их, затем сводит обратно, прежде чем шлепнуть одну из них со всей силы. Звук шлепков кожи о кожу разносится по комнате.

Как и говорила, он настроен на грязный, жесткий секс.

— Позже… — продолжает он. — …затащу тебя в туалет в холле, или в чулан, или в чертову раздевалку в спа, и сделаю это снова. Буду трахать тебя без резинки, прижимая к стене, пока твои подавленные крики не вызовут слезы на твоих глазах. Поняла?

Напряженно киваю, оглядываясь через плечо, прежде чем ощущение того, как Алек, вгоняя себя в меня, наполняет своим твердым членом, заставляет задыхаться, будто моя задница наткнулась на пламя. Дьявольская улыбка изгибает мои губы, пока вцепляюсь в простыни, чтобы Алек не разбил мою голову прямиком об изголовье, когда входит в меня снова и снова.

— Теперь ты моя девушка, Уинтер Соммерс.

Глава 19

— Ты отлично выглядишь в джинсах,