Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

— Нет, определенно не терпишь.

Растворяю улыбающиеся губы в ее, впитывая ее, поглощая, снова делая нас одним целым.

— Ты мое любимое оружие, — выдыхает она в наш поцелуй.

Опускаю руки к ее заднице, сжимая пальцы на ее ягодицах до синяков, и поднимаю ее. Ноги инстинктивно обвиваются вокруг моей талии.

— Ты моя любимая цель, — говорю, вводя язык в ее рот, пробуя, нуждаясь в ней. Член грозит разорвать штаны, если я его не освобожу.

Открывая дверь пинком, шагаю в свою комнату, пока колени не ударяются о матрац, затем укладываю ее на кровать. Ослабляю галстук, снимаю его и швыряю на пол. Затем расстегиваю рубашку, желая оторвать все пуговицы. Уинтер широко раздвигает для меня ноги, платье собрано вокруг талии.

Чертова адская бездна. Я уничтожу ее.

Швыряю рубашку на пол, затем опустошаю карманы на тумбочку, как раз в тот момент, когда телефон вспыхивает светом в темной комнате от полученного сообщения. Уинтер вскакивает, опираясь на локти с недовольной гримасой.

— Ты же не написал женщине, правда?

Уголок моего рта приподнимается в усмешке.

— Эй, ты ревнуешь?

Смешок поднимается у нее в груди. Она сужает глаза на мои, пока я провожу руками вверх по ее бедрам, зацепляя пальцами верх трусиков.

— Нет, просто проявляю собственнические чувства. Это женщина?

Стягиваю ее трусики по бедрам, крепко удерживая усмешку. Она ревнует, чертовски ревнует.

— Я написал Престону, Малышка Бульдог. По причинам неведомым, у меня нулевой интерес к другим женщинам. Только к тебе. Даже несмотря на то, что ты самая сейсмически выводящая из себя женщина, которую мне когда-либо доводилось знать.

Уинтер наклоняется вперед, садясь на край кровати. Стаскиваю с нее платье через голову и швыряю на пол. Ее руки мгновенно протягиваются вперед, и пальцы лихорадочно расстегивают мои брюки. Она стягивает их вниз вместе с боксерами, освобождая мой каменный член. Ступаю из брюк, пока Уинтер одной рукой сжимает мой ствол, а другой – яйца.

— Блядь, — скрежещу я, становясь еще тверже, когда она одновременно дрочит и сжимает.

Продеваю обе руки в ее волосы, сжимая ее голову, пока она опускает рот на мой член.

— Господи.

Скриплю зубами, когда ее язык обводит головку, слизывая предэякулят, будто это ебанное тающее эскимо.

— Моя, Уинтер. Ты, блядь, моя.

Глава 21

— Моя, Уинтер. Ты, блядь, вся моя, — сквозь зубы процедил Алек.

И впервые за всё время наших отношений не спорю. Потому что он прав. Я его. Что бы это ни значило. Принимаю всё, к чему приведет это осознание, потому что хочу Алека. Хочу всего его, и, судя по всему, он тоже хочет меня.

Знаю кто он, что собой представляет, на какое разрушение он способен. От меня не ускользнуло, что он сказал: «Пока мы здесь, я хочу всего…». Знаю, что это временно, но мне всё равно.

Пока я снова и снова обхватываю ртом его член, принимая всё, что он дает с каждым толчком бедер, глотаю осознание того, что Алек Фокс – мой личный альфа-хищник. Это тот момент в прочитанных мною книгах, где сдаюсь своим чувствам к нему и пускаю его в себя полностью. И, как героини моих книг, я бессильна перед ним.

Бессильна перед собственным бьющимся сердцем, перед чувствами и своей потребностью в нем. Его слова ранят, потому что я хочу, чтобы он укрыл меня, окутал всем, что являет собой Алек Фокс.

Он оттягивает мою голову назад, член с хлюпающим звуком выскальзывает у меня изо рта. Затем он зацепляет большой палец за зубы, сжимает мою челюсть и нависает надо мной.

— Я кончу, если ты не остановишься, — его низкий голос вибрирует между нами, пока он взбирается на меня.

Отодвигаюсь к изголовью кровати, давая ему место, и он устраивается между моих ног. Тянется к тумбочке, доставая презерватив из ящика. Я выхватываю презерватив у него из рук и вскрываю его зубами, отчего его член дергается между нами. Достаю презерватив и натягиваю его на эрекцию, не отрывая от него глаз.

— Прости, что сказал, что у тебя вместо киски – яйца, — говорит он, вгоняя свой член в мои руки, как только презерватив надет.

— Прости, что назвала тебя не чем иным, как стояком в дорогом костюме.

— В этом ты частично права, — говорит он, толкая меня за плечо так, что я падаю на матрац.

Он устраивается между моих ног, прожигая лицо взглядом, затем вонзается в меня, пока я не заполнюсь им полностью. Ахаю от этого резкого и крайне желанного вторжения. Он опускает лицо, едва касаясь моих губ своими, медленно выходит, затем снова мощным толчком наполняет меня.

— Моя, Уинтер. Ты, блядь, моя.

Слова Алека вырвались из самой глубины его горла и теперь крутятся в моей голове на повторе, пока он входит в меня, и кончик члена снова и снова бьет в точку G.

— Ты заставляешь меня чувствовать столько всего, Уинтер. Но прямо сейчас я хочу почувствовать, как твоя пизда сжимается вокруг моего члена. Хочу почувствовать, как ты глотаешь меня, выжимая всю сперму для своей жадной маленькой киски.

Никогда не думала, что полюблю грязные разговоры, но и не знала, каково это – слышать Алека, пока он так глубоко внутри меня.

Его челюсть напрягается, и яркие лазурные глаза изучают мое лицо, терзая его пламенным взглядом. Я притягиваю его к себе, обхватив за поясницу, затем другой рукой тянусь вверх и провожу пальцами от точеной челюсти к волосам.

Наклонив голову, Алек проводит языком по моим губам. Открываю рот, растворяя свой язык в его, втягивая в поцелуй. Он рычит мне в рот и хватает за бедро, пальцы впиваются в мою кожу, уверена, останутся синяки. Он закидывает мою ногу себе на бедро, подавая бедра вперед и ускоряя темп.

Звук кожи, шлепающейся о мою, эхом разносится по всем углам комнаты, пока он трахает меня со страстью, яростью и силой.

Что я буду делать, когда наше время закончится? Как найду в других мужчинах то, что нашла в нем? Страсть, влечение, интенсивность – даже наши чертовы ссоры возбуждают меня.

Алек просовывает руку под мою спину и притягивает меня ближе, наполняя долгими, глубокими, мощными толчками. Зрение начинает мутнеть, когда волна нарастающего удовольствия расходится от центра по всему телу, словно теплый мед. Громко