Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

Скучаю по нему.

Впустила Алека так глубоко, что скучаю по нему, когда его нет рядом – скучаю по мужчине, который даже не спит рядом со мной, и мне всё равно. То есть, мне не всё равно, но я делаю это, потому что быть с Алеком – приятно. Очень приятно. И знаю, что мы можем разойтись меньше чем через неделю, но я хочу купаться в свете, которым является Алек Фокс, пока всё не погрузится во тьму.

Когда сон почти настиг меня, и я уже на полпути в Город Грез, легкий скрип открывающейся двери выводит меня из полудремы. Чувствую его прежде, чем слышу шлепанье босых ног по мраморному полу к кровати.

Когда чувствую, как одеяло приподнимается за моей спиной, улыбка – шире, чем когда-либо прежде – грозит вызвать слезы на моих глазах. Алек скользит в кровать за моей спиной и обвивает рукой мою талию, прижимая к животу. Прижимаюсь спиной к нему, вжимаясь в его тело, а он утыкается лицом в мои волосы, глубоко вдыхая, когда устраивает голову на моей подушке.

— Спокойной ночи, Уинтер, — шепчет он.

— Спокойной ночи, Алек, — шепчу в ответ, чувствуя весомость шага, который он сделал.

Тепло от его тела впитывается в мою спину, и вскоре его тяжелое дыхание убаюкивает меня. Засыпаю с улыбкой, и единственная мысль, которая крутится в голове, пока я погружаюсь в сон, – завтра я проснусь с Алеком Фоксом в своей постели.

Глава 22

Когда просыпаюсь, осознание того, что Алек в моей постели, возбуждает мои чувства, как ледяная ванна. Глаза мгновенно раскрываются, и, осторожно поворачивая лицо вбок, вижу в периферийном зрении загорелую кожу и рельефные мышцы.

Инстинктивно улыбаясь, медленно и аккуратно поворачиваю тело, чтобы не разбудить его. Когда полностью поворачиваюсь лицом к Алеку, кладу голову на подушку и утыкаюсь лицом в одеяло под подбородком. Мои глаза скользят по спокойному лицу. Они пробегают по четким линиям носа, подбородка и скул. Впитываю темную щетину на лице, нежную кожу век, темно-каштановые волосы, идеально растрепанные, короткая прядь которых свисает на лоб, касаясь длинных ресниц.

Он абсолютно восхитителен.

В моих чувствах к нему есть что-то неоспоримое. Изначально я считала Алека поверхностным, но он гораздо больше, чем дорогие костюмы и стоическая маска. Он больше своих денег и нетерпеливого характера.

Поверхностность – это не про глубину Алека. Алек – целая вселенная.

— Доброе утро, Уинтер, — его голос, более низкий, чем обычно, вырывает меня из задумчивости.

Он медленно открывает глаза, веки тяжелые после крепкого ночного сна.

— Доброе, Алек, — говорю, не в силах скрыть улыбку.

Прочищаю горло, не решаясь дышать, молясь Богу, чтобы он не пожалел сию же минуту о том, что заснул в моей постели. Но, когда его губы растягиваются в ухмылку и он пододвигается ко мне, сокращая расстояние между нами, в животе вспыхивает хаотичный рой бабочек, трепещущих крыльями.

— Иди сюда, дурашка, — говорит он, его улыбка становится шире. — Почему ты так далеко?

Тихо смеюсь, выдыхая с облегчением, и пододвигаюсь в его объятия.

— Я пыталась тебя не разбудить. Боже, да ты по утрам сладкий, как персик.

— Я хочу съесть твой персик, — шепчет он, осыпая нежными поцелуями мою щеку, переносицу, подбородок, а затем губы. — Как долго ты на меня пялилась?

Улыбаюсь, чувствуя себя неловко, знаю, что меня поймали.

— Минут пять, плюс-минус. А ты как долго не спишь?

— Примерно минут пять, с тех пор как ты повернулась, чтобы уставиться на меня, плюс-минус.

Его теплое дыхание щекочет губы, и не могу соврать, Алек Фокс по утрам – это как проснуться от запаха свежесваренного кофе. Он бодряще пробуждает мои чувства и одновременно окутывает одеялом комфорта.

— Могу тебе кое-что сказать? — его хриплый низкий голос явно выдавал, что он только что проснулся.

Еще одна, невиданная мной ранее грань Алека. Это было мило и сексуально. Он всегда был сексуален, но не думаю, что когда-либо считала его милым. Теперь знаю: чем ближе подхожу, тем больше граней в нем вижу, и тем больше граней в нем мне понравится.

— Ты можешь рассказать мне что угодно… — говорю, затем морщусь от того, как влюбленно прозвучали слова.

— Я не спал всю ночь с тех пор… Ну, не думаю, что вообще когда-либо спал спокойно всю ночь.

— Из-за кошмаров?

Его улыбка слегка меркнет, когда он притягивает меня ближе за поясницу. — Ага. Обычно я спал с AirPods. Слушал грозы, волны, тихо журчащие ручьи, чертовых щебечущих птиц… Пробовал самые дорогие звуковые машины на рынке, травяные чаи, изнурительные тренировки, чтобы устать. Что ни назови, пробовал всё.

Он поднимает руку к моему лицу, убирая прядь волос за ухо. Глаза ищут его, молча наслаждаясь этой нежной его стороной.

— Всё, что потребовалось, – это зимняя буря посреди лета61. Он мягко целует мои губы, и его ухмылка, возвращаясь, ощущается на губах. — Ты как самая высокая доза мелатонина62, но без вялости при пробуждении.

Призрак Джейн Остин.

Это была самая романтичная вещь, которую кто-либо когда-либо мне говорил. И она исходила из уст Алека Фокса. Я была права: если Алек не утопит меня в чувствах, он сожжет меня заживо от желания.

— Ты хочешь рассказать мне о своих кошмарах?

— Нет, — говорит он, выглядя более расслабленным, чем я когда-либо его видела. — Просто хотел, чтобы ты знала, какой особенной я тебя считаю.

Два из двух, гадкий ты сукин сын.

Мои губы растягиваются в такую широкую улыбку, что становится неловко.

— Ты всё еще в режиме извинений? Потому что у тебя это отлично получается.

— Не подлизываюсь. Искренне говорю всё, что думаю. Не могу представить, что ты почувствовала, услышав то, что я сказал Хейдену. Особенно учитывая, что это не разрешилось за пару часов, и всё это время ты думала, что это мои настоящие чувства к тебе. Но это не так.

— Начинаю это понимать…

— Хорошо. Потому что это не так. С самого нашего знакомства я сказал многое, что могло заставить тебя поверить, что я так к тебе отношусь, но это не так.

— Итак, тогда… — мои глаза ищут его, пока балансирую между уверенностью и неуверенностью. — Как ты ко мне