Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

Его губы отрываются от моих, затем он перемещает свой рот к моему уху, горячее дыхание щекочет мои чувства, заставляя содрогнуться, когда он говорит: — Ты сейчас разлетишься для меня на кусочки, Уинтер?

Киваю, приподнимая бедра с кровати, встречая каждый толчок Алека, гонясь за разрядкой, которую, знаю, он вот-вот подарит.

Его рука покидает мое бедро и опускается между нами. Большой палец скользит по набухшему клитору, описывая круги, пока он глубоко зарывается в меня.

— Кончи на мой член, красотка.

Словно он чертов маг, а его слова – заклинание, кончаю по команде, как он и велел. Комната темнеет. Кричу, когда сила оргазма накрывает, сокрушая самообладание, будто меня ударила молния. Вонзаю зубы в плечо Алека, заставляя его с рычанием схватиться за изголовье кровати и вонзить бедра вперед, поддаваясь собственному освобождению.

Он входит в меня, замедляя темп до полной остановки, затем опускает голову мне на плечо и расслабляет тело поверх моего, пока мы тяжело дышим друг в друга. Обвиваю руками его плечи, прижимая умиротворенную улыбку к его шее.

Целуя Алека от шеи до уха, шепчу: — Прости, что укусила тебя.

Чувствую, как его губы улыбаются у меня на коже, затем он скатывается с меня, ложась на спину.

— Мне понравилось. Не заметила?

Переворачиваюсь к нему лицом, прижимаясь к его боку. Он обвивает рукой мои плечи и притягивает к телу. Теплота и наэлектризованная энергия между нами столь же интенсивны, как и запах секса в комнате.

— Кажется, я оставила след… — поднимаю руку и провожу большим пальцем по слабым следам от зубов, оставленным мной на его плече.

Он мягко берет мою руку, затем проводит ею вниз по своей груди, останавливая над сердцем.

— Не такой глубокий, как след, оставленный тобой здесь.

Бабочки взлетают у меня в животе и пролетают по всему телу до самых пальцев ног. Мои губы приоткрываются… Это была самая интимная вещь, которую он когда-либо…

Погодите-ка. Почему это звучит так знакомо?

— Ты болван! — шлепаю его по груди, и смех наполняет комнату. — Ты читал мою книгу?

— Чуть-чуть, — его смех переходит в усмешку. — Она такая ужасная, Уинтер.

— Нет, это не так! Она милая и романтичная…

— Серьезно? Они занимаются аналом на первом свидании. В кузове грузовика! — его улыбка озаряет комнату, он поворачивается на бок ко мне. — Не пойми меня неправильно, ничего не имею против анала, но это привилегия. То, что нужно заслужить. Не совсем подходящее занятие для первого свидания.

Смеюсь, запуская пальцы в его волосы.

— Возможно, ты прав… Сколько ты прочитал?

Алек садится, чтобы достать одеяло у наших ног, затем снова ложится, накрывая нас. Он придвигается ближе, притягивая меня к себе за поясницу.

— Я дочитал до того момента, где Тристен – дурацкое имя, кстати – думает, что Марибель изменяет ему с Чейзом.

Ахаю, проводя пальцами по его бицепсу к шее.

— Ты остановился прямо перед тем, как он впервые говорит ей, что любит ее.

Алек прижимается кончиком носа к моему.

— Он мудак. Должен был сказать ей, когда они поехали к водопадам. Это было идеальное время, но он не мог вытащить голову из задницы достаточно долго, чтобы решить, чего хочет.

Смеюсь, пораженная тем, что мы с Алеком ведем полноценный разговор о том, что два вымышленных персонажа из моего любовного романа сделали и должны были сделать друг с другом. Мальчишеская ухмылка на лице Алека говорит, что ему понравилось читать мою книгу. Независимо от того, смеется ли он над ней.

— И когда ты умудрился прочитать так много незамеченным?

— Пару ночей назад, пока ты спала. Прежде чем я ушел к себе.

Воздух вокруг нас гудит от невысказанных слов. Он ушел от меня после того, как переспал, поделился историями, доверился и ушел в свою комнату, чтобы спать один. Что, зная его, не оскорбление, а просто его суть. Как он всегда и поступал, полагаю. Но теперь я знаю, что он задержался. Надолго, учитывая, что он прочитал три четверти моей почти четырехсотстраничной книги.

— Нам стоит вернуться вниз? — спрашиваю.

— Черт, нет, — говорит он, целуя меня в подбородок. — Я не собираюсь покидать эту кровать, чтобы потусоваться с Престоном и Бесстрашной Четверкой.

— Эй! Только мы можем называть себя так.

— Что поделать, вы такие и есть.

Алек нежно целует меня в губы, затем вынимает руку из-под меня и садится. Он слезает с кровати, вызывая мой стон.

— Мне нужно снять этот презерватив. Не смей двигаться.

Губы расплываются в улыбке.

— Я никуда не денусь.

— Хорошо. И чтобы ты была готова, – когда вернусь, засуну свой язык в каждую складочку этого прекрасного тела.

Запрокидываю голову и смеюсь. Алек подмигивает и выходит из комнаты таким же голым, как в день своего рождения.

Когда Алек вернулся в свою комнату, то сдержал обещание и отдался моему телу. Он двигался медленно и расчетливо, проводя языком по каждому сантиметру поверхности кожи, постанывая, не отрывая пронзительного синего взгляда от моих глаз.

Он был тлеющим пламенем, контролируемым и тщательным: поглощал каждый дюйм, пока всё мое тело не было завоевано его обжигающим ртом.

И после того, как занялись сексом во второй раз, мы лежали в объятиях друг друга, как в первый раз, и говорили о наших жизнях вне этого пузыря, в котором мы сейчас живем. Он зевнул, и я увидела, как он устал, веки отяжелели от потребности во сне. Он признался, что плохо спал прошлой ночью, и неловкость, которую я почувствовала, оставляя его комнату, поглотила спокойствие, окутавшее нас мгновением раньше, заменив его неуверенностью и незащищенностью.

Поэтому я сделала то, что сделала бы любая здравомыслящая женщина, чувствующая, что засиделась в гостях. Я сбежала.

— Что ж, мне пора в свою комнату. Я тоже устала.

Не дав ему шанса сделать ситуацию неловкой, быстро поцеловала его в губы и соскользнула с его кровати.

В свое оправдание скажу, что он молчал, пока я собирала свои вещи. Он не попросил меня остаться, лишь наблюдал за мной, как за автомобильной аварией в замедленной съемке, и позволил мне уйти.

Вот почему, приведя себя в порядок и почистив зубы, заползаю в свою кровать, теперь чувствуя себя пустой оболочкой прежней версии себя. Я скучаю по нему. Утыкаюсь лицом в подушку,