Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

— Ладно… — опрокидываю остаток виски в стакане и скольжу им по барной стойке. — Ты не можешь сказать ничего из этого Сондре, потому что у девчонок, блядь, нет никакого кодекса чести. Скажешь ей, и я не успею уйти отсюда, как она проболтается Уинтер.

Уголок рта Престона кривится в усмешке.

— Ты переспал с ней. Ты спишь с ней. Типа, больше одного раза. Я знаю.

Мои глаза сужаются.

— Как? — музыка пульсирует в моем теле, еще больше раздражая. Чертовски ненавижу клубную музыку.

— Ну… — он делает медленный глоток красного вина. — Все знают.

Удерживая его напряженный взгляд, прислоняюсь бедром к стойке и скрещиваю руки на груди.

— Повторяю, как?

— Мы смеялись над этим за ужином на днях. Это было так чертовски очевидно. Вы двое препирались за столом, как старые супруги. А когда вернулись из туалета, она подошла к столу с победной улыбкой, а ты, болван, вернулся с тупейшей, удовлетворенной ухмылкой, — он фыркает. — Ты ужасный лжец, Алек.

Ну, ебите меня семеро по кругу, все знали. Прости, Малышка Бульдог, похоже, я больше не твой грязный маленький секрет.

— Я отличный лжец, мудак. Я – ебучий адвокат.

— Ну, ты дерьмовый лжец, когда дело касается нее.

Полагаю, даже я не смог скрыть эйфорию от того, что получил минет от Уинтер Соммерс.

— Так в чем дело? Я же говорил тебе не связываться с ней.

Он смотрит на девчонок как раз в тот момент, когда несколько парней начинают танцевать рядом с ними.

— Хотя, кажется, она чувствует себя прекрасно.

Уинтер оборачивается, замечает парней, улыбается, а затем резко поворачивается обратно к подругам. Парень ближе всех к ней воспринимает эту улыбку как приглашение, и тупой ублюдок делает шаг ближе к ней.

Даже не думай, имбецил.

Бросаю взгляд на Кита, который уже оценивает трех парней. Хорошо. Кит размером с товарный вагон и столь же не терпит херни, как официантка в забегаловке. Когда всё это закончится и меня не будет рядом, рад знать, что у Уинтер будет он. И он даже не попытается трахнуть ее – лучшего доверенного лица для нее и представить не могу.

— Я не связываюсь с ней, — наконец говорю. — Она мне нравится…

— Святое дерьмо, — глаза Престона расширяются, а его глупая улыбка превращается в оскал. — Неужели Алек Фокс наконец готов, блядь, остепениться?

— Я этого не говорил, — смешок поднимается в груди, но до рта не доходит. — Просто сказал, что она мне нравится. Она не заставляет меня хотеть заживо закопать себя, когда говорит. Ну, заставляет, но по какой-то странной причине мне это нравится. Моему члену это нравится.

— Значит, ты хочешь встречаться с ней?

— Я и этого не говорил. Она – заноза в моей заднице, но приглянулась. Тем более, очевидная причина для дистанции. И для протокола, дистанция, которую ты сейчас видишь, – ее инициатива. Я нихера не сделал. Девчонка безумнее, чем минет от монашки.

— Алек, я скажу тебе это один раз и только один. Всё, что ты сделаешь после этого, – твой выбор, и я не буду тебя пилить. Говорю с самыми лучшими намерениями, потому что люблю тебя…

— Боже, — выдыхаю. — Выкладывай, Прес.

— Повзрослей, блядь, Алек. Ты встретил человека, от которого тебя не тошнит. Осмелюсь сказать, она даже делает тебя счастливым. Добейся ее. Потому что ты не можешь быть один вечно.

— Да? — фыркаю в ответ. — Кто так сказал?

Поднимаю взгляд как раз в тот момент, когда мудак, который не мог дождаться приглашения, встает позади Уинтер и кладет руки ей на талию. Ее голова резко поворачивается, и улыбка сходит с лица, когда она видит его. Мой позвоночник выпрямляется, посылая волны напряжения прямо в мышцы. Уинтер делает шаг вперед и отстраняется от его прикосновения, но он смеется, и его друзья расходятся, окружая девушек.

— Извини, — говорю Престону, прежде чем пойти через бар к танцполу.

Не свожу горящих глаз с рук мудака, когда они снова тянутся к талии Уинтер. Она нервно улыбается и что-то говорит, отступая от его домогательств, но не могу разобрать слов.

Когда достигаю девушек, встаю между мудаком и Уинтер, хватаю его за запястье и выкручиваю. Он сгибается вперед с визгом и пытается оторвать мою руку от своей.

— Какого хуя, чувак! — взвизгивает он, буквально выплевывая слова.

— Разве ее язык тела недостаточно понятен для тебя, мудак? Или ты из тех парней, кто не распознает границ?

Уинтер хватает меня за бицепс, но не свожу с него глаз, сжимая запястье сильнее. Один рывок кулаком – и его запястье сломается под давлением. У ублюдка, наверное, карман полон снотворного.

— Алек, я справилась бы сама, — шипит она. — Ты мне не нужен…

— Да, Алек, — передразнивает он. — Она справилась бы, — его язык скользит мимо зубов, чтобы соблазнительно облизать губы.

Прежде чем успеваю успокоить себя, не только как взрослый мужчина, но и как адвокат, отвожу руку назад, случайно толкая Уинтер назад, и вмазываю кулаком мудаку в лицо.

И вот этот, именно в этот момент, понимаю без тени сомнения, что я, блядь, рехнулся. Если когда-либо был вопрос, этот момент – ответ. Я, блядь, пропал из-за этой женщины. Полномасштабные чувства, сияющие и ревущие на весь бар. Я совершенно неузнаваем.

Краем глаза вижу, как Кит и Престон подходят к другим парням, чья единственная забота – забрать своего друга с носом, истекающим кровью по его безвкусной дизайнерской футболке с глубоким вырезом.

А моя единственная забота – Уинтер.

Она отшатнулась назад к столику для коктейлей, когда я ударил парня, и, признаю, было мудацким поступком преследовать свой гнев на него, а не заботиться о ней. Особенно учитывая, что я и так уже стою на тонком льду. Но я вернулся и на правильном пути. Это же должно что-то значить, да?

Делаю шаг к ней, пока она отряхивает зад своего платья.

— Уинтер…

— Не надо! — шипит она, поднимая указательный палец.

— Ты серьезно? — плюю. — Он прижимал свой член к твоей заднице!

— Мне не нужно, чтобы ты обо мне заботился, Алек! Мне ничего от тебя не нужно! — она пошатывается, затем поднимает одну ногу, чтобы снять каблук, и вот тогда замечаю, что он сломан.

— Уинтер, прости. Я