Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

— О-о-о, Уин, как бы я хотела обнять тебя прямо сейчас, — голос Сондры наполняет комнату, заставляя меня вскинуть голову в замешательстве.

— Сондра? — брови хмурятся, пока перевожу взгляд между двумя моими лучшими друзьями.

Дотти поднимает телефон, показывая имя Сондры на экране, таймер отсчета приближается к двадцати минутам.

— Э-э-э, она была на связи всё это время?

— Ну... — Дотти кривится. — Да. Когда ты вошла в дверь, я как раз с ней разговаривала. Поэтому поставила ее на громкую связь, чтобы она слышала. Ты просто продолжала говорить и говорить, очищаясь от этой большой тайны, которая, как ты думала, была секретом.

Сужаю на нее глаза.

— Что ты имеешь в виду под «этой тайной, которая, как я думала, была секретом»?

— Дорогая, — голос Сондры доносится из телефона снова. — Мы знали, что ты трахаешься с миллиардером.

— ЧТО?!

Кит сжимает мое бедро.

— Мы знали всё это время. Кстати, мы видели, как тебя трахали пальцем на балконе...

— ЧТО?!

— Ага, — смеется Дотти. — Как будто не было и так достаточно очевидно по тому, как ты открывала дверь.

— О, ради любви Господа и его учеников! — мои щеки пылают нездоровым румянцем, без сомнения, потому что вдруг в комнате становится слишком жарко.

— Кстати, — вступает Сондра из телефона. — Мы знаем, что вы трахались в туалете во время ужина.

— О, Боже мой! — ахаю, роняя голову в ладони.

Я никогда не делала ничего подобного. Не заводила роман с тем, с кем мне действительно не положено быть. Не скрывала его от друзей. Не делала минет в общественном туалете. Но Алек подхватил меня и унес, как ураган. Он вошел в мою жизнь, как чертово торнадо, вырвав ее с корнем, прежде чем я вообще поняла, что происходит.

— Мы не трахались в туалете... — поднимаю лицо с ладоней и вижу двух моих ухмыляющихся лучших друзей, смотрящих на меня. Усмешку Сондры почти слышно по телефону. — Я просто сделала ему минет.

В комнате раздается смех, и я присоединяюсь. Знала, что мои друзья сделают всё гораздо лучше. Они всегда так делают.

— Мне так жаль, что не сказала вам, ребята. Не хотела лгать. Просто... Ну, сказать это вслух значило бы сделать всё реальным, и, думаю, я не хотела этого. Не хотела признавать, что вообще обратила бы на кого-то вроде Алека свое внимание и что у меня на самом деле... — стискиваю зубы — ...есть к нему чувства, — бормочу остальное, закатывая глаза.

Кит убирает руку с моего бедра и обвивает мои плечи, притягивая к себе.

— Мы знаем, дорогая, мы знаем.

— Слава богу, что похороны той старой суки завтра, — говорит Сондра. — Я буду у тебя через два дня, Уин. Еще два дня. Пять, и всё это закончится.

— Ты можешь остаться у нас до конца пребывания, — предлагает Дотти.

— Черт, ребята. Вот чего я не хотела. Сондра выходит замуж! Не хочу, чтобы моя драма затмила большой день.

— Не волнуйся об этом, — говорит Сондра. — Свадьба – всё равно провал.

Кит наклоняет голову, на него снисходит озарение.

— Почему мы не говорим с ней по FaceTime?

— Потому что это была тайная операция, — улыбается Дотти, приподнимая бровь.

— Уже поздно отменить свадьбу и пойти в ЗАГС? — говорит Сондра.

— ДА! — хором выкрикивают Дотти, Кит и я.

Глава 19

Бывало ли у тебя чувство, будто всё, к чему ты прикасаешься, рискует самоуничтожиться только от одного прикосновения? Это ужасно. По коже ползет мерзкое предчувствие надвигающегося ужаса, шепчущее, что на горизонте виднеется что-то дерьмовое. Чувство, знакомое до боли, но которое не испытывал годами. Потратил кучу времени и натренировал себя избегать ситуаций, заманивающих меня в это состояние.

Как быстро наслаждение может превратиться в боль.

Два дня назад провел ночь и раннее утро внутри Уинтер Соммерс. Ничто не могло подготовить меня к тому, что случилось после того, как я вошел в эту женщину. Знал, что будет хорошо – поправка, знал, что будет потрясающе, – так и вышло. Секс, да, он был чертовски сногсшибательный. Но чувства… Теперь они гниют во мне, как растущая опухоль.

Сначала я почувствовал это в голове… головокружение, спутанность, ощущение, что не контролирую ситуацию. Вообще не контролирую, если уж говорить на чистоту.

Потом пострадали мои конечности. Потные ладони, оргазм, который я, блядь, не мог контролировать, глаза, которые, кажется, не могут моргнуть в ее присутствии… Это было мучительно раздражающе.

Оно перекинулось на грудь, захватив ту часть меня, которую держал под строгим контролем с тех пор, как понял, что люди могут управлять тем, как бьется сердце. Никто, кроме меня, не властен над моими чувствами, вожделением, страхом и гневом.

До сих пор.

Всё, что я создал в себе с тех пор, как стал Фоксом, распутывается. И виню во всём Уинтер, блядь, Соммерс – сирену с большими карими глазами и кроваво-красными губами. Я не просто трахнул ее, а дал ей прямой доступ к своему сердцу. Растаял в ней, трогал, целовал, нюхал, пожирал. И она сделала то же самое со мной. Мы дышали друг другом, стали друг другом, пока не слились в единое целое.

Рассказал ей о своей жизни такие вещи, которые никогда не произносил вслух. Последние двадцать два года я потратил на то, чтобы стереть человека, которым был до того, как стал Алеком Фоксом. И за полторы недели Уинтер по кусочкам разрушала мой контроль, пока две ночи назад не разнесла его вдребезги, заставив осознать, насколько я не властен над собой.

На мгновение мне стало интересно, как Уинтер будет выглядеть в моем мире. Как я буду выглядеть в ее. Каково это – держать ее в объятиях каждую ночь и просыпаться каждое утро от ее тепла.

Когда она уснула у меня на груди, я так пристально разглядывал ее лицо, что теперь она никогда не сможет испытать ни одной эмоции, которую не обнаружу раньше нее. Убирал волосы с ее лица, проводил большим пальцем по щеке и вниз по шее. Ее кожа ощущалась как надежда. Это было самое полное ощущение в моей жизни.

Меня тошнило от того, что я был так полностью поглощен