Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

— Я что-то сделал не так, Уинтер? Улавливаю намек на… — притворяюсь, что подбираю слова. — …дерзость.

Послушай, понимаю. Знаю, что сейчас последнее, что мне следует делать – давить на нее, но это заставляет меня чувствовать себя хорошо, и, как мы выяснили, я настоящий мудак.

И она это заслужила.

Уинтер наконец поднимает на меня взгляд, золотисто-карие глаза сужены в острые щелочки. Ее прекрасные пухлые красные губы сложены в жесткую линию, почти в гримасу.

Халк? Это ты? Но ничего не говорю. Сука, даже знаю, что этого точно говорить не стоит.

— Давай просто переживем вечер, ладно? Утешься тем, что жених и невеста наконец здесь. Больше не нужно за мной присматривать.

Мой рот открывается, чтобы спросить ее, какого хрена она имеет в виду, но лифт звенит, и двери разъезжаются. Хочу схватить ее за руку и затащить в угол, требуя объяснений, потому что – какого черта? Но когда мы выходим из лифта, нас встречают улыбающиеся лица чертовых друзей.

— А вот и о-о-они! — поет Престон, как мудак. Восторженный, счастливый мудак. — Эй, чувак. Рад тебя видеть! — он хлопает меня по плечу, потом обнимает.

— Привет, Прес, — говорю. — Машина ждет у входа.

Все приветствуют друг друга. Уинтер и ее друзья обмениваются объятиями, поцелуями и многозначительными гребаными взглядами по пути к машине.

Если это как-то связано с серфингистским ублюдком, я закажу его тотальную аудиторскую проверку.

Давайте не будем притворяться, будто я не выяснил всё, что можно было выяснить об этом придурке. Он – ебучий Кингсли. В этом городе это кое-что значит. Его семья владеет половиной коммерческой недвижимости в Лос-Анджелесе. Я имел дело с его отцом – мешком дерьма – пару раз с тех пор, как вернулся, и если он хоть немного похож на этот элитистский кусок дерьма, не позволю ему приблизиться к моей девушке.

Интересно, знает ли она, что ее «живущий в гармонии с землей» серфингистский ублюдок почти так же богат, как я. Почти.

В отличие от меня, чье наследие пропитано поколениями, и поколениями старых денег57. Дебил и его порода происходят из нескольких поколений новых денег58.

Со старыми деньгами приходит обязательство, внутренняя уверенность. Когда ты обрел состояние недавно, всегда ждешь, что дно провалится, оставив тебя без опоры под ногами, со страхом стремительно рухнуть обратно на землю.

Я хорошо знал это чувство, не имея настоящей крови Фоксов59 в жилах.

Достаточно ли он предан, чтобы не дрогнуть? Так ли он контролирует себя, как я, следя, чтобы ничто не стояло между ним и унаследованным им наследием?

Бар, в котором он притворяется, что работает, наряду с несколькими другими парнями, принадлежит лично ему. Имя его папочки нигде не фигурирует. Его бизнесу лучше бы быть чистым, как слеза, потому что, если это не так, если он хоть раз списал бутылку водки со вкусом праздничного торта, чтобы напоить пьяную стерву на девичнике, прежде чем отвезти ее домой, я это найду. И тогда я пригвозжу его, грязного мудака, к стене и отправлю его задницу в тюрьму с бантиком на ней.

Он, может, и Кингсли, но я, сука, Фокс. Бывший прожорливый койот, выживающий только за счет своего ума и воли к жизни.

Если это хоть как-то связано с говнюком, то он пойдет ко дну.

Глава 20

Ужин в стейк-хаусе «Себастьяно» прошел гладко. Престон взял на себя роль души компании, шутил, заставлял всех смеяться и чувствовать себя комфортно. Уинтер и ее подруги трещали обо всем на свете, включая ее свидание с Членососом, ни разу не удостоив меня взглядом.

Это сводило с ума, честное слово.

Я думал, мы пришли к какому-то соглашению перед тем, как я трахнул ее во все дыры и заставил кончить раз двадцать под моим языком, моими руками и членом. Сказал ей, что раз вошел в нее, она будет моей. И хоть она, может, и не произнесла конкретных слов, но приняла мои условия, позволив войти.

А теперь игнорирует, будто меня не существует, и болтает о каком-то херовом свидании, которое, знаю, для нее ничего не значило. Если бы значило, она не вернулась бы домой с жаждой моего члена и силой воли наркомана с дозой в руке.

— Ладно, — говорит Престон поверх басов танцевальной музыки, выдергивая меня из мыслей. — Что происходит? Витаешь в облаках и не перестаешь скрипеть зубами с тех пор, как ты и Уинтер вышли из лифта.

После ужина мы заглянули в бар отеля. Девчонки захотели потанцевать, а я никогда не откажусь от ночной выпивки с лучшим другом. Особенно когда это отвлекает меня от гнева и общего чувства неудовлетворения.

— Все норм, Прес, — говорю, поднимая руку и подзывая бармена, чтобы заказать еще выпить.

— Херня! Выкладывай. И не пизди мне, блядь. Я знаю тебя дольше, чем ты знаешь собственного брата.

— Мой брат – мелкая сучка, — скрежещу зубами, подтягивая к носу полный стакан виски, который бармен поставил передо мной. Его землистая острота щиплет глаза и успокаивает нервы.

Бросаю взгляд на Уинтер в другом конце бара, танцующую, с руками, обвитыми вокруг шеи Сондры. Она выглядит довольной – чертовски красивая, когда счастлива.

В тот раз, когда она заснула в моих объятиях, точно была счастлива, даже умиротворена. Ее глаза в ту ночь были полны чувств и сверкали от вожделения и интереса. Она ловила каждое мое слово, и, не могу врать, приятно было знать, насколько она поглощена мной.

Обычно вся эта чепуха заставляет меня чувствовать себя загнанным в угол. Именно поэтому я не остаюсь после того, как трахну очередную цыпочку. Не выношу близости, и мне неинтересно становиться для кого-то всем. Одна мысль об этом заставляет хотеть отступить шагов на двадцать.

Но с Уинтер я так не чувствую. С Уинтер – хочу большего. У меня было это, но каким-то дебильным образом я всё потерял и теперь хочу вернуть назад.

Дотти присоединяется к девчонкам, и все трое смеются над тем, что сказала Сондра. Смотрю мимо Престона и вижу, как Кит разговаривает с мужчиной, который покраснел от чего-то сказанного им и почти светится. Если бы я не был в таком дерьмовом настроении, то порадовался бы за него. Кит кажется действительно хорошим парнем. Парнем, который хочет видеть Уинтер