Коснуться души - Опал Рейн

Единственным утешением было то, что вода была теплой, что помогло снять часть напряжения в мышцах.

Там было несколько каменных выступов, на которых можно было сидеть, и он выбрал тот, который показался ему лучшим, так как не погружал его полностью. Он крепко вцепился в края, чтобы убедиться, что не соскользнет глубже, чем по нижнюю часть грудины.

Его тело было плотным, оно стремилось тонуть, а не плавать.

Он даже не заметил, как Маюми разделась, пока она не скользнула в воду. Вода доходила ей значительно выше груди, плескаясь у ключиц.

То, что она села перед ним, дало ему возможность сосредоточиться на чем-то, кроме воды, но игнорировать то, как она обвивала его, было трудно. Казалось, она давит, сжимает его торс, а не просто мягко плещется у кожи.

Он хотел, чтобы его сферы перестали быть белыми. Как бы он ни старался контролировать эмоции, ничего не помогало. Он хотел выбраться. Он не мог поверить, что вообще залез сюда. Его когти впились в камень снаружи ванны.

Он понял, что дрожит, только потому, что Маюми подошла и успокоила его, обхватив ладонями его морду. —

— Ну вот. Теперь мы сможем стать чистенькими, — проворковала она.

Он не знал, заметила ли она его беспокойство, но она никак это не прокомментировала. Она помогла ему сосредоточиться, когда развернулась и села ему на бедро, все еще удерживая его морду и направляя его лицо так, чтобы он смотрел ей в глаза.

Ему показалось, что он уловил намек на беспокойство в ее чертах по тому, как дернулись ее брови. Спустя некоторое время он почувствовал, как его страх отступает.

Она сидит на мне. Он обнял ее руками, чтобы удержать.

Ему не нравилось, когда она начала зачерпывать воду ладонями и поливать его спереди, но он решил не обращать на это внимания. Фавн не сводил с нее глаз и старался не чувствовать ничего, кроме ее тела на своем.

Веса не ощущалось, так как вода поддерживала ее на плаву, поэтому он позволил бокам своего торса и рукам просто впитывать ее прикосновения.

Ее доброта и утешение — это то, что ему было нужно, и он почувствовал, как сердце легко затрепетало в груди. Она пытается успокоить меня. Он ненавидел то, что нуждался в этом, что был так очевиден в своем страхе, но все же был благодарен ей.

Фавн поднял руку, с которой обильно стекала вода, и обхватил ее лицо сбоку.

— Почему ты делаешь это со мной? — спросил он, чувствуя странный клубок эмоций внутри. Хоть она и была недосягаема до сих пор, Фавн… бесспорно был неравнодушен к Маюми. И это чувство углублялось, хотел он того или нет.

— Принимаю ванну? — ее брови сошлись на переносице. — Разве это не очевидно? Или ты имеешь в виду, почему я сижу у тебя на коленях? Если так, то просто потому, что могу.

Фавн покачал головой.

— Почему ты позволяешь мне прикасаться к тебе, Маюми? Я Сумеречный Странник. Я никогда не ожидал, что ты почувствуешь ко мне хоть какое-то желание или привязанность.

— Ох, — ее лицо погрустнело, прежде чем она отвела взгляд, чтобы посмотреть на лес за домом. Затем она издала резкий короткий смешок. — Другие бы подумали, что это странно, но иногда некоторым людям просто хочется трахнуть монстров под кроватью.

Фавн озадаченно наклонил голову; его сферы стали темно-желтыми, наконец избавившись от белизны.

— Но… я не помещусь под твоей кроватью.

— Пф-ф! Я не имела в виду буквально! Это такое выражение, Фавн. Это значит, что некоторых людей просто, эм, влечет к тому, что не является нормальным или человеческим? Я ненавижу Демонов, но некоторых находила привлекательными. Иногда жуткие вещи меня заводят, вроде монстров или идеи о бугимене, — она широко ухмыльнулась ему, да так сильно, что под глазами собрались припухлости. — А ты самый большой, самый плохой и самый страшный из всех. С того момента, как я увидела тебя той ночью на поляне, я хотела запрыгнуть на твои кости.

То, как его сердце внезапно похолодело, заставило его перестать чувствовать жар воды вокруг. Он затемнил свои сферы до черноты, когда понял, что они собираются стать синими, скрывая от нее любую печаль или боль, которую он почувствовал от ее слов.

Сделав ровный вдох, он открыл взор и с облегчением обнаружил, что они снова стали обычного желтого цвета. Затем он выдавил из себя смешок и провел когтями вверх по ее боку.

— Самый страшный? Я не учуял от тебя ни единой нотки страха, — она взвизгнула, когда он пощекотал ее. — Но мне приятно знать, что ты находишь меня привлекательным, несмотря на то, что я монстр, как ты меня назвала.

— Я слышу кислый тон? — спросила она, надув щеки.

— Полагаю, я задумывал его как игривый.

Он знал, кто он такой и как люди обычно называют все, что находится за пределами человеческого рода. Для них, и, очевидно, для нее, он был монстром. Кошмаром. Чем-то неправильным, чему не место в этом мире.

Маюми потянулась вверх и обхватила его костяную челюсть своими маленькими мокрыми ладонями.

— Я нахожу тебя и это твое лицо Сумеречного Странника довольно сексуальными. Я назвала тебя Фавном, потому что это означает лесной Бог, и ты можешь быть моим лесным Богом и костяным папочкой в любой день.

Ее губы изогнулись в жаркой улыбке, темные глаза блестели порочностью. Свет сиял в них, делая их похожими на омуты насыщенного коричневого цвета.

— Значит, когда ты вчера кричала «о боже», ты на самом деле просто звала меня, — это был не вопрос, а утверждение.

Это дало ему то, чего он хотел — еще один музыкальный, не совсем женственный смех.

— Конечно. Все что угодно, лишь бы ты был доволен, — затем она погладила его по лицу успокаивающим, но в то же время оценивающим движением, стараясь не касаться трещины. — Но я точно знаю, что не стала бы даже думать о том, чтобы коснуться кого-то другого, кроме тебя.

Он наклонил голову в ее ладонях.

— Что ты имеешь в виду?

Из того, что он понял, она могла бы сделать это с другим. Тот факт, что в ее меню мог оказаться Демон, немного тревожил, но он думал, что если бы другой представитель его вида наткнулся на нее, она могла бы принять его в свое спелое и мягкое тело.

— Ты спас мне