Коснуться души - Опал Рейн

идеологию и мораль к чему-то вроде него, и ей это в нем даже нравилось. Он был за гранью нормального, именно поэтому он и привлек ее в первую очередь. Она разжала кулак и позволила напряжению покинуть тело.

— Не было смысла скрывать это от тебя, — добавил он. — Я бы в конце концов выдал себя, говоря так прямо. Я предпочел рассказать тебе сейчас, а не случайно проговориться. Это также дает тебе понять, что я уже многое знаю о тебе, насколько ты искусна, и что я в курсе, что ты пошла по стопам отца.

— По стопам предков, — поправила она, надув губы и проворчав. — В частности, мужчин.

Она глубоко выдохнула и откинула голову на стенку каменной ванны. Ее веки опустились, пока она наблюдала за ним; его тело все еще было полно напряжения и беспокойства. Ее губы дрогнули в улыбке от того, каким упрямо храбрым он был.

— Я первая дочь, родившаяся за пять поколений по линии отца в этих землях. Он ждал сына, кого-то, кто продолжит род и станет Убийцей Демонов, как его предок и предок до него. Вместо этого мама родила дочь и не смогла выносить тех, кто был после меня. Это сделало ее слабой, хотя раньше она была сильной.

Она положила руки на каменистый край, подражая его позе. Однако одну ногу она положила на другую, так как была обнажена.

— Думаю, мой дед не одобрил бы женщину в гильдии, но отец уже пытался стряхнуть поколения промывки мозгов. В далеком прошлом женщин считали слабыми и бесполезными. Многое пришлось изменить из-за нашествия Демонов, но моя семья решила держаться за эти женоненавистнические установки, — затем ее взгляд упал в сторону от болезненного укола в сердце. — Но отец защищал меня, потому что я была девочкой. Он не был рад, что я хочу вступить в гильдию, и, думаю, был особенно суров со мной из-за этого. Он хотел, чтобы я жила, и я все еще жива благодаря всем его учениям — какими бы жесткими и жестокими они ни были.

— Сначала я был в ярости, когда видел, как тебя наказывают, — прорычал Фавн, и она поклялась бы, что услышала хруст камня под его когтями. — Мне пришлось уйти из-за запаха твоей крови и моей ярости. Я рад, что не вмешался.

— Я тоже, — невесело усмехнулась она. — Он был Старейшиной. Он сражался бы с тобой насмерть, как и я, и тогда никого из нас здесь не было бы.

Он наклонил голову, подавшись вперед.

— Ты тоже Старейшина? Можешь объяснить, что это значит?

Ее челюсть сжалась, прежде чем она перевела взгляд к небу.

— Я так и не стала Старейшиной, для этого нужны годы опыта. Я стала Мастером — позиция чуть ниже.

— Значит, ты все-таки сильный Убийца Демонов.

Его похвала уколола её. Она ощетинилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Я больше не Убийца Демонов, Фавн. Поэтому я здесь, а не в Крепости Хоторн.

— Нет? Но разве ты не этого хотела? — по его тону ей показалось, что он решил, будто она ушла по собственной воле.

— Хотела, — прорычала она. — Но я нарушила правило, и меня вышвырнули.

— Что ты сделала?

Маюми хмуро взглянула на наползающее облако, надеясь, что оно не принесет новую бурю. Она устала от снега, а ведь была только середина зимы.

— Ты знаешь, что должна сделать женщина, чтобы стать официальным членом гильдии и подняться из ранга Новичка в синей форме до зеленого ранга Подмастерья?

— Конечно, нет.

Она опустила голову и злорадно усмехнулась.

— У женщин бывает кровотечение, обычно раз в месяц. Цена продвижения по службе для женщины — полная гистерэктомия. Нас вскрывают и удаляют все репродуктивные органы. Матку, яичники — всё. Это гарантия того, что мы не станем обузой для отряда в полевых условиях. Иначе мы были бы просто приманкой для Демонов, из-за которой гибнут товарищи.

— Я… не знал, что ты прошла через это.

Она заметила вспышку синего в его сферах, но какую бы эмоцию это ни означало, он быстро её подавил.

— Я не проходила. В этом-то и суть, — её голова снова с глухим стуком откинулась назад. — Мой отец смог нажать на нужные рычаги и подделать документы, чтобы всё выглядело так, будто я перенесла операцию. Одна из причин, по которой он был недоволен моим вступлением в гильдию, заключалась в том, что после операции я не смогла бы продолжить род. Он сам сказал мне, что я должна лгать, но это нужно было держать в строжайшей тайне. Одиннадцать лет я хранила этот секрет. А потом, в один прекрасный день, мои гребаные месячные начались на неделю раньше, и половину моего отряда вырезали, пока мы охотились на особо сильного Демона в шахтах. Я видела, как гибли мужчины, потому что я привела к нам трех Демонов. Меня поймали, когда я пыталась скрыть, что истекаю кровью — я была к этому не готова. Тот человек донес на меня в ярости, потому что ему откусили руку, а его друг погиб.

Некоторое время он молчал, в конце концов поднеся руку к морде в задумчивости и глядя в сторону леса. Она была уверена, что ему нужно время, чтобы переварить это. Ей самой в своё время потребовалось много времени.

— Никто не знает правды, — продолжила она, чувствуя себя странно неуютно в этой тишине. — Было объявлено, что я уволена с почестями, и мне дали крупную сумму денег, чтобы я держала язык за зубами. Мне нельзя носить форму, кроме как дома, и я обязана сообщать о чем-то важном, если увижу — хотя это скорее мой выбор, чем обязанность. Мне предлагали сделать операцию, если я захочу остаться, но я отказалась.

— Почему?

Ей задали этот же вопрос, когда она ответила «нет».

Маюми встала и подошла к краю каменной ванны. Там стоял стеклянный флакон с жидким мылом из козьего молока и лаванды. Перевернув цилиндрический пузырек, она капнула несколько капель на ладонь и начала намыливать руки.

Раз уж они принимают ванну, стоило начать по-настоящему отмываться, пока они разговаривают. Похоже, он был слишком смущен, чтобы беспокоиться о том, что она стоит перед ним совершенно голая. С другой стороны, он, вероятно, уже привык к её телу за последние двадцать четыре часа восхитительной ебли.

— Это моё тело, — начала она, глядя, как мыло пенится на коже. — Я не хотела менять его только потому, что пришли Демоны. Почему я должна страдать от этого? Большинство Убийц Демонов не доживают до тридцати, а многие женщины к