Коснуться души - Опал Рейн

Она тихо вздохнула и отодвинулась от него, хотя он отчаянно хотел удержать ее рядом, чтобы спастись от своей тревоги. Он не знал, почему она захотела разорвать контакт именно сейчас, особенно когда говорила то, что заставляло его чувствовать себя… желанным.

— С того момента, как ты сказал, что ты здесь, чтобы защитить меня… я доверилась тебе. Вот почему мне достаточно комфортно, чтобы заниматься с тобой сексом.

Она снова села на противоположную сторону ванны, на этот раз отвернувшись лицом к лесу.

Она доверяет мне. Я для нее особенный.

Радость вспыхнула внутри него. Этого было достаточно. Тот факт, что она доверяла ему и желала его — он примет эти дары и будет бережно хранить их.

— Я благодарен за такой исход, а не за то, что ты пытаешься меня убить, — попытался он подшутить, так как она выглядела задумчивой. — Я сохраню твой секрет от остальных твоих Убийц Демонов в следующий раз, когда пойду в их большой, укрепленный горный замок.

Он думал, что мысль о том, как он вальяжно заходит в крепость Убийц Демонов, рассмешит ее. Вместо этого он увидел, как ее правая рука сжалась в тугой кулак, а губы втянулись внутрь.

Глава 21

Зачем я вообще перевела разговор в это русло? — подумала Маюми с недовольной гримасой.

Она начала делиться своими более… личными чувствами, а к такому она не привыкла. Ее шутливые слова про «монстра под кроватью» были лишь попыткой разрядить обстановку и отвлечь его от явного отвращения к воде.

Разговор о том, что она доверяет ему, помнит его, поднял бурю эмоций. Эмоций, которые ей были не нужны.

Она уже знала, что Фавн ей нравится. Его внешность играла в этом огромную роль. В нем была неоспоримая, божественно мрачная красота, которую другие не видели — потому что были слепыми глупцами, — но она также видела, что он… жизнерадостный. Она не ожидала, что он окажется таким свободным духом. Он даже умел дразнить.

А потом он упомянул Крепость Хоторн, вещи о ее работе Убийцей Демонов. Лучше бы он этого не делал. Она нахмурилась и посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь, что я ходила именно в этот горный замок? — спросила Маюми, скользнув взглядом по его телу и отметив его странность, прежде чем снова посмотреть в глаза с подозрением. — Хотя мой дом ближе к Крепости Хоторн, я с таким же успехом могла отправиться в Крепость Блэкфайр. Хоторн был на востоке отсюда, тогда как Блэкфайр — на юго-западе.

Фавн задрал морду вверх, словно разглядывая безоблачное небо. Его хвост плеснул под водой, привлекая ее внимание, прежде чем он громко вздохнул. Он снова опустил голову, чтобы посмотреть на нее.

— Ты свирепый человек.

Маюми заметила, что, когда Фавн говорил о ее силе, он всегда говорил о ней как о человеке, никогда как о женщине. Словно он классифицировал мужчин и женщин одинаково, не делая сравнений на основе пола в первую очередь.

— Ты очень сильная, и я полагаю, это из-за всех тех тренировок, через которые твой отец-Убийца Демонов заставлял тебя проходить — даже когда ты была ребенком.

От его слов ее губы приоткрылись в осознании.

— Как давно ты наблюдаешь за мной, Фавн?

Он не мог знать, что ее отец был Убийцей Демонов, так как она никогда ему об этом не говорила. Он также не мог знать, что отец тренировал ее с малых лет, если только… он этого не видел.

— В последнее время? С того момента, как ты увидела, как я убил того Демона перед твоим домом — тогда я вернулся.

Она сузила глаза в пристальном взгляде.

— Ты знаешь, что я имела в виду не это.

Его клыки обнажились в глубоком смешке, прозвучавшем более гулко и озорно. И даже мрачнее.

— Маюми, я прихожу к этому коттеджу с той ночи, как спас тебя. Я видел, как ты превратилась в ребенка, спящего в высоких травах. Потом в ребенка побольше, который спотыкался и падал, пока родитель бил его странным деревянным мечом за каждую ошибку. Или те дни, когда я наблюдал, как тебя учили бить, пинать и колотить по бревну на столбе посреди поляны, — чем больше он говорил своим небрежным тоном, тем ниже отвисала ее челюсть. — Я наблюдал, как ты куешь свое оружие и споришь с родителями. Я видел большую часть твоей жизни. Я также видел то, чего никто другой не видел, вещи, которые ты бы не хотела показывать никому.

Она не знала, что чувствует: возмущение, настороженность или шок от этого открытия. Это также проливало свет на то, что Фавн, вероятно, жил очень долго, что порождало вопрос… сколько же ему лет?

— Например, что? — процедила она, скрежеща зубами.

— Я следовал за тобой, убеждаясь, что ты благополучно добралась в тот день, когда умерла твоя мать. Я смотрел, как ты и твой отец хоронили ее неподалеку.

Ее лицо побледнело. Он видел, как я плакала.

Никто никогда не видел слез Маюми, кроме ее матери. Она с малых лет скрывала слезы от отца, потому что он хотел верить, что она сильна духом. Он считал слабость признаком Убийцы Демонов, который долго не проживет.

— Зачем ты мне это говоришь? Фавн, это называется сталкинг! Ты понимаешь, насколько это… жутко?

Он имел наглость фыркнуть на нее!

— Возможно, для человека это жутко, но я просто хотел знать, жив ли еще ребенок, которого я спас. Я наблюдал за многими людьми и возвращался во многие дома. Я видел, как дети становились взрослыми, а потом видел, что они больше не возвращаются. Ты одна из немногих, кто остался в этом мире.

На протяжении всего их разговора тело Фавна было неподвижно, как камень; он не желал двигаться в воде, словно она могла сожрать его заживо.

— Ты не можешь называть меня монстром, а затем применять ко мне человеческую мораль, Маюми, — заявил он, наклонив голову набок, словно чтобы подчеркнуть свои слова. — Разве слежка хуже, чем десятки людей, которых я съел и убил? Ты знаешь, кто я. Ты дала понять, что знаешь, что я Сумеречный Странник, и знаешь, что я сделал. Я достиг этого уровня человечности не сидя на месте и ожидая, пока еда сама заползет мне в рот.

Ее губы сжались. Черт. Он прав.

Она не могла применять человеческую