Коснуться души - Опал Рейн

старости становятся больными и слабыми, потому что такие изменения в теле имеют ужасные побочные эффекты. У меня должно быть право выбора, хочу ли я детей, и этот выбор не должен быть отнят из-за каких-то пожирающих людей паразитов.

Она удивилась, когда его сферы стали ярко-желтыми.

— Значит ли это, что ты хочешь детенышей? Детей…

Маюми пожала плечами, намыливая грудь.

— Не знаю. Я не особо горю желанием приводить новую жизнь в этот умирающий мир.

— Мир не умирает, — возразил он. — В нем много жизни.

Он указал на деревья и всё, что их окружало. Маюми догадалась, что этот разговор открывал глаза им обоим, каждому по-своему. Было приятно узнать, что он всегда был рядом, прячась в тенях, и… приносило облегчение выговориться и поделиться своими обидами.

— Человечество умирает, — вздохнула она. — Мир сломлен, Фавн. Мы — последние задыхающиеся угли, ждущие, когда они погаснут, отчаянно сжигающие остатки света перед концом. Время пожирает нас заживо, просто дожидаясь момента, когда можно будет уложить нас в могилу.

Затем она указала на их окружение, как это сделал он. Она встала на то место, где сидела, подставляя большую часть тела холодному воздуху, чтобы вымыть нижнюю половину — то место, которое было по-настоящему грязным.

— Конечно, деревья никуда не денутся, но ты не видел, что творится внутри наших поселений. Нам нужно беспокоиться не только о Демонах, но и о голоде и болезнях. С каждым годом страдает всё больше людей. И каждый год я жду, когда Аванпост Кольта или город Реддингтон будут уничтожены — либо изнутри, либо стаей Демонов. Здесь, на севере, хуже, чем где-либо еще, из-за огромного количества гор. Демонов здесь больше, и из-за этого торговать между деревнями и городами труднее. Несмотря на то, что происходит за стенами, жадность всё равно разрывает человечество на части, потому что всё в дефиците.

Снова погрузившись в воду, чтобы смыть пену, Маюми встретилась с ним взглядом.

— Мы — поколения, рожденные лишь для того, чтобы стать свидетелями конца света. Идея привести ребенка в эту жизнь, зная, что она может закончиться вскоре после рождения от болезни или потому, что его съедят… не уверена, что хочу это видеть. И не хочу умирать, зная, что он может оказаться одним из последних рожденных людей.

Он молчал, обдумывая её слова. Затем его голос прозвучал нерешительно:

— Что… если бы он не был человеком?

Её брови резко сошлись к переносице, она не ожидала такого нелепого вопроса.

— Что ты имеешь в виду?

Он приоткрыл челюсть, но лишь щелкнул клыками.

— Ничего. Это неважно.

Она решила не настаивать, раз он уклонился от ответа. Маюми не любила лезть в душу, тем более что сама терпеть не могла, когда так поступали с ней. Снова взяв флакон, она щедро капнула мыла в другую руку и протянула обе ладони к нему.

— Ладно, мистер Лесной Бог. Твоя очередь мыться, — надеясь уйти от серьезного разговора, она игриво подергала бровями, подбираясь ближе. — Я сделаю твой мех еще мягче, чем раньше.

Он не шелохнулся, широко раскинув руки и крепко держась за края бассейна. Обычные люди могли сидеть на бортике, но в его огромных ладонях они умещались целиком.

Его голова следила за её приближением, склонившись, когда она оказалась рядом. Она поставила флакон возле его правой руки, что позволило ей зачерпнуть воды и полить его меховую грудь.

Его твердые грудные мышцы напряглись, когда она начала размазывать по нему жидкое мыло. Затем они расслабились, лишь слегка подергиваясь под её ладонями, когда те скользили вверх и вниз. Она старалась добраться до самых корней меха, проходя пальцами над ребрами и между ними, которые выступали за пределы его тела.

Её ладони покалывало от удовольствия — от возможности так открыто касаться его и изучать.

Фавн издал кряхтящий, утробный звук, когда она начала тереть шею по бокам. Его голова откинулась назад, давая ей больше места, прежде чем она перешла на руки. Они не были мокрыми, так что ей приходилось зачерпывать воду и смачивать их, но он позволял ей делать всё, что она хотела.

Когда она снова принялась за его грудь, просто чтобы лишний раз эгоистично к ней прикоснуться, что-то в поле зрения привлекло её внимание.

Его член снаружи. По крайней мере, частично.

Она украдкой его изучила. Ей еще не доводилось видеть, как его щупальца закручиваются вокруг члена, прикрывая его. Снаружи они были темно-фиолетовыми и гладкими, но она знала, что внутри у них та самая шипастая текстура и более светлый лиловый оттенок.

Единственная причина, по которой она поняла, что перестала мыть его и просто уставилась, заключалась в том, что он опустил голову и ткнулся кончиком своей короткой морды в неё. Поскольку он сидел в углублении, он оказался ниже, и их головы оказались почти на одном уровне.

Ему мог не нравиться сам процесс купания, но прикосновения Маюми явно доставляли удовольствие. Его сферы стали фиолетовыми, выдавая его с головой, даже если бы этого не сделал его член.

— Есть кое-что, что я давно хотел спросить у тебя, — произнес он; голос стал более хриплым, чем прежде. — Ты говоришь «эти земли». Что ты имеешь в виду?

Маюми указала пальцем на его пах.

— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь с этим сделала?

— Не в воде, — отрезал он. Затем прижал руку к извивающемуся, покрытому щупальцами кончику и затолкнул его обратно внутрь. — Из-за тепла я не заметил, что он высунулся.

Черт. А она-то надеялась немного поразвлечься.

— Ладно. Но тебе придется встать, чтобы я могла вымыть остальное.

Он поднялся в то же мгновение, ухватившись за возможность больше не быть погруженным в воду полностью. Из-за его пугающего роста и особенностей бассейна она оказалась лицом к нижней части его грудной клетки; его тело по самые бедра вышло из воды. Затем он протянул руку, выставив когти вверх — острые и преграждающие путь.

— Я сам справлюсь.

Сжав губы и сдерживая улыбку, она налила еще мыла в ладонь и начала намыливать его живот. Он издал недовольный выдох, но у неё было забавное чувство, что его раздражение — лишь игра на публику.

Или, может быть, он просто не хотел, чтобы она видела, как шов у него в паху подергивается и сжимается от её прикосновений. Мех на этой линии уходил внутрь. Если бы она с самого начала увидела его без штанов, то, возможно, поняла бы, что у него есть гениталии, еще до того, как он их явил.

— Ты спросил, что я имею в виду под