Коснуться души - Опал Рейн

«этими землями», — начала она, наконец возвращаясь к ответу. — Моя семья прибыла в Аустралис по морю более трехсот лет назад. Они были самураями на службе у даймё — влиятельной феодальной семьи землевладельцев, которой было разрешено торговать за пределами своей страны. Политика Сакуко запрещала большинство иностранных контактов, за исключением редких случаев, когда для этого были веские причины.

Маюми начала мыть область вокруг его бедер, стараясь тереть здесь сильнее всего. Обычный человек пошатнулся бы, но Фавн стоял совершенно неподвижно, не замечая её силы. Она подняла взгляд и увидела, что его голова склонена вниз и вбок — он наблюдал за ней.

— Поскольку мои предки были самураями, военным дворянством, им было дано право путешествовать с даймё в качестве охраны по воле императора, — она начала опускаться ниже, чтобы вымыть его мощные, тяжелые, мускулистые бедра. — Они ступили на эти земли и застряли здесь, когда пришли Демоны. Корабли были захвачены, и в хаосе многие из них затонули из-за страха и отчаянного желания людей спастись. Некоторые были мстительны: если их не пускали на борт, они делали всё, чтобы потопить любой корабль, какой могли. В море полно Демонов, поэтому связь с другими землями почти отсутствует, но по слухам, они столкнулись с той же бедой.

Маюми с долгим выдохом выпрямилась. Она окинула взглядом его намыленное тело, видя, что мех спутался и взъерошился.

— У меня для тебя плохие новости, — проворчала она. — Тебе придется погрузиться в воду по самую шею, чтобы смыть мыло.

Она едва не расхохоталась, когда всё его тело одеревенело. Вместо этого она подняла руки, положила их ему на плечи и попыталась потянуть вниз.

— Я поцелую тебя, если будешь хорошим мальчиком.

Из его груди вырвалось тихое рычание.

— Этого вознаграждения недостаточно.

Её губы приоткрылись в изумлении.

— И что же тогда будет достаточно?

— Ничего, — огрызнулся он, и его сферы вспыхнули красным, когда он начал опускаться. Они начали белеть, как только вода дошла ему до груди.

Значит, белый цвет выдает либо его тревогу, либо страх.

Его клыки обнажились, он издавал прерывистые вздохи от стресса, когда вода коснулась челюсти. Он задрал голову, следя за тем, чтобы кости черепа не намокли.

Маюми пристроилась рядом и начала растирать его тело руками, помогая смыть пену. Когда она встала, он поднялся следом. А затем развернулся, чтобы пуститься наутек из воды.

— Погоди! — крикнула она, хватая его за длинный хвост и потягивая на себя. — Мне нужно вымыть тебе спину.

— Нет, с меня хватит. Я очистился от своего семени, как ты и просила.

Она повалилась вперед в воду, когда он выпрыгнул; его мокрый хвост оказался слишком скользким и выскользнул из рук. Раздался громкий влажный шлепок его лап о землю. Маюми с обиженным видом перегнулась через каменный бортик.

— А я-то надеялась, что ты вымоешь мою…

Припав к земле и вытянувшись — одна нога назад, противоположная рука вперед, — Фавн отряхнулся всем телом. Брызги полетели во все стороны: ей в лицо, на землю и даже на навес рядом с ванной.

— Сама мой своё чертово тело, — прорычал Фавн.

Несмотря на то, что он стряхнул большую часть воды, он всё равно выглядел как окунутый в ведро кот. Его мех обвис, с него капало. После этого он удалился, раздражённо размахивая длинным хвостом и всё ещё дуясь, вздрагивая всем телом, словно пытаясь стряхнуть с себя последние следы влаги.

Маюми посмотрела на два полотенца, которые она принесла и положила рядом с ванной. Она одарила их гневным взглядом.

Он их насквозь промочил!

Глава 22

Маюми раскачивалась из стороны в сторону и слегка подпрыгивала: ее могучий скакун пробирался сквозь густой лес. Запах кедра и пихты был свежим, пропитанным холодной сыростью, которую приносит зима.

Земля почти затихла, если не считать редких криков птиц, шелеста листьев и тяжелых шагов ее скакуна, от которых хрустел и стонал снег. Слышно было и их дыхание — ее было куда более тихим и спокойным.

Жар Фавна между ее бедер, под ягодицами и под ладонями помогал удерживать холод подальше от тела. Он тащил на спине порядочно добра, с тех пор как она уговорила его свозить ее в деревню, и они уже возвращались обратно.

Выйдя из Аванпоста Кольта, Маюми с трудом дотащила все вещи до опушки леса, чтобы передать их Фавну, который прятался в тенях. Она не хотела возвращаться туда как можно дольше, может, даже неделями. Хотя это было сомнительно: скоропортящиеся продукты испортятся быстрее.

С ним всё намного проще.

Она ехала у него на спине, потому что так было быстрее, ну и потому что ленилась. А то, что он мог нести все ее припасы, делало поездку еще лучше.

Правда, ей пришлось поерзать, чтобы найти удобное место между его ящериными шипами, иначе казалось, что один из них сейчас раздробит ей бедный таз. Обычно они лежали ровно вдоль спины и смотрели вниз — если только он не был чем-то взбудоражен или расстроен, тогда они начинали топорщиться вверх. Пару раз тот шип, на котором она устроилась, пытался ее подкинуть.

Выпустив из кулака клок меха, она погладила его. Мех был невероятно мягким — сегодня утром они принимали ванну уже во второй раз, потому что прошлой ночью снова устроили беспорядок.

Ему придется привыкнуть к водным процедурам, так как это, похоже, становилось ежедневной необходимостью для них обоих. В этот раз Фавн наполнил ванну своей магией, использовав капли собственной крови.

Маюми все равно растопила печь, чтобы вода оставалась теплой, пока они внутри.

Затащить его туда во второй раз было еще труднее, чем в первый; помогла только угроза, что она больше никогда не позволит ему прикасаться к себе. Она не знала, как долго этот аргумент будет работать.

Потом он ушел дуться, как и накануне, исчезнув на долгое время, пока мех не высох — это случилось уже ближе к вечеру. Маюми просто оставила его в покое, будучи благодарной за то, что он делает нечто явно неприятное для него, лишь бы угодить ей.

Что ей нравилось в Фавне, так это то, что его раздражение не было затяжным. Стоило ему зайти в дом и улечься на бок, подперев голову рукой и наблюдая, как она готовит или прибирается, он сразу выглядел вполне довольным и расслабленным.

Он все еще оставался бдительным — это было заметно по тому, как он срывался проверить любой шум или запах, который чуял, но потом всегда возвращался, чтобы снова тихо побыть в ее компании.

Он не