Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Всё верно, — перебил он, взгляд опустился на её тонкую шею, на ямочку под ключицей, — и всё же не всё. К примеру, в моём доме завёлся человек, владеющий силой юань, но старательно притворяющийся, будто она — обычная беззащитная женщина.

Он не повысил голос, но слова, словно горячие капли, обжигали кожу Мин И. Она почувствовала, как по спине пробежала дрожь, словно от холода. Внутри что-то оборвалось, и она ощутила, как проваливается в бездну.

Сила Юань.

Он знает.

Молча, медленно, как загнанный зверёк, она подняла глаза. В его взгляде — спокойное пламя. Он не обвинял. Но и не верил. Он ждал.

В горле пересохло. Все её уловки, все игры, привычные улыбки и сбитые дыхания — оказались вдруг бессильными. Он не был просто мужчиной, очарованным ею — он был хищником, у которого чуткий нюх на обман и кровь.

И всё же, даже с прижатой к стене спиной, Мин И оставалась Мин И.

Она вздрогнула не от страха, а от злости на саму себя. Позволила себе поверить, что уже умеет управлять этим человеком. Позволила себе расслабиться.

Улыбка, медленная, как капля меда, снова коснулась её губ.

— Господин, — она придвинулась ближе, пальцы мягко легли ему на грудь, — если бы я умела что-то столь опасное… разве стала бы использовать это лишь чтобы поджечь ваш жалкий склад тряпья?

Она поднялась на цыпочки, позволив дыханию скользнуть по его подбородку, прошептав:

— Или вы всё же хотите верить, что я могу быть куда опаснее, чем кажусь?

Глава 38. Я её не трогал

На одно короткое, обжигающее дыхание мгновение Мин И подумала — всё. Она погибла.

Цзи Боцзай догадался. Он увидел. Он понял.

А значит — он сейчас применит миньюй, а затем железные цепи, пытки, допрос с пристрастием…

Но…Прошла секунда, другая — и ничего не произошло.

Цзи Боцзай лишь смотрел на неё, с лёгким прищуром, не скрывая ироничного любопытства. — А чего это ты так переполошилась?

— Ну… ну как же… — Мин И с трудом подбирала слова, лицо её побледнело. — Служанка, конечно же, боится… боится, что в доме завёлся кто-то дурной…

Он откинулся назад, лениво постукивая пальцами по подлокотнику.

— А разве не ты, — произнёс он медленно, — и притащила этого «дурного» в мой дом?

У Мин И мороз по коже прошёл — волосок к волоску встал дыбом.

— Д-да что вы такое говорите, да…

Он приподнял бровь, небрежно, с тем самым выражением, что ломает волю и сбивает дыхание, и хладнокровно закончил:

— … притащила его сюда?

Сердце у неё сначала сжалось — а потом больно дёрнулось. Мин И машинально прижала руку к груди, глаза округлились.

— Что… что значит «притащилаа»?.. — выдавила она с натянутой улыбкой. — Откуда вообще такие слова?..

— В развалинах кладовой, — медленно произнёс Цзи Боцзай, — я уловил след силы юань. Незнакомый. Не из тех, что я распознаю. Поэтому я велел Не Сю проверить всех новых людей в доме. И угадай что? Нашёлся один — вполне владеет юань, а устроился в мою усадьбу обычным слугой.

Мин И замерла. Но… это не про неё.

Напряжённо сжавшийся от страха грудь чуть отпустила. Она жадно втянула воздух, словно только что вынырнула из глубины: — Эт… это ведь не имеет ко мне отношения?..

Цзи Боцзай склонил голову к плечу, с ленцой наблюдая за её мимикой.

— Ты же сама говорила, будто в доме завёлся вор. Шумела, требовала усилить охрану, помнишь? — Он потянулся, коснулся её щеки холодными пальцами. — И именно тогда этот человек и проник в мою усадьбу. И ты говоришь, будто не причастна?

Мин И вздрогнула, вдохнула коротко и резко. Её пальцы вцепились в его рукав, она затрясла его, будто жалуясь:

— Это тоже вы сваливаете на меня? Но… но я же всегда была рядом с вами! Слуги, кто входил и выходил — я их и в лицо-то не знаю!

Он знал. Конечно, знал. Потому и говорил это скорее для удовольствия. Просто пугал её. Не ожидал, правда, что реакция у неё будет такая — как будто он на самом деле угадал нечто важное.

Мин И… дрожала. Как девочка, что в кармане прячет украденный персик и надеется, что никто не заметит сока на пальцах.

Цзи Боцзай внимательно её изучал:

— Ты говоришь, не знаешь его. Тогда как получилось, что именно он пошёл жечь кладовую?

Мин И опустила взгляд. Она-то про себя знала — в таких делах всегда действует сама. Если уж поджигать — то своими руками, а не полагаться на глупцов. Но если он уже задал вопрос…, то нужно отвечать так, будто всё это — случайная безалаберность:

— Откуда мне было знать, что он владеет юань? — она склонила голову, голос сделала обиженным. — Просто подумала, что нужен кто-то глуповатый… вот и велела ему поджечь.

Он замолчал. Только в глазах у него заиграли таинственные тени, будто в глубоком омуте заплескалась тьма. Смотрел. Пронзительно, внимательно — до дрожи в позвоночнике.

Мин И почувствовала, как в теле снова нарастает напряжение. Наконец не выдержала, тяжело вздохнула:

— Раз уж господин любит мягких, покорных женщин, зачем так мучить меня вопросами?

Он усмехнулся:

— Я и правда люблю мягких, послушных… Но вот что творится в голове у той, кто лежит рядом — знать обязан.

Мин И наклонила голову, слегка надув губы. Влажные, блестящие глаза, словно распустившиеся цветы, смотрели на него с изучающим интересом — будто решали, стоит ли продолжать игру.

Но вскоре плечи у неё обмякли, она шумно выдохнула:

— Ну и пусть. Всё равно мне без вас в этом мире не выжить. Пускай уж узнаете и эти мои… маленькие хитрости.

Цзи Боцзай не был вполне уверен, что она раскроет ему всю правду. Однако выражение её лица было… слишком открытым, слишком непринуждённым. Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда, и её взгляд был глубоким, как водная гладь, и не мигающим:

— В тот день, когда мне подарили ту самую длинную юбку цвета мулян-цин, я сразу подумала… — её голос стал чуть тише, почти шепот. — Господин хоть и известен своей легкомысленностью, но всё же воин, обладатель юань… С чего бы вдруг так тонко чувствовать женский вкус? Не похоже на вас.

Она склонила голову, будто стыдясь собственных подозрений:

— Подумала тогда, может, это не мне изначально предназначалось, а какой-то другой девушке… а потом вам она разонравилась, вот вы и отдали это мне. Остатки.

Она чуть пожала плечами, будто оправдываясь перед самой