Фредерик - Алиса Бастиан

о них забыть. Это было жестоко — но могло быть уничтожающе. Он мог просто вычеркнуть тебя из своей жизни. Заставить тебя исчезнуть. Не обсуждая и не спрашивая, не предупреждая и не пытаясь сгладить последствия. Просто бросить тебя. Забыть тебя. Никогда о тебе не думать. Потому что ты понятия не имела, что происходит в его голове после всех этих месяцев в лечебнице. Но ты ошибалась. Санитар Х., сам того не зная, сделал для тебя этот день одним из лучших за последнее время. Он думал обо мне.

— «Половина ДНК», — сказал санитар Х.

Ты вздрогнула, почувствовала, как внутри разжимается сжатая пружина, позволяя тебе дышать свободнее.

И всё ещё думает.

— Не представляю, что это значит, — добавил санитар.

Ничего не изменилось.

— Но могу передать что-нибудь не менее загадочное.

— Я…

— Завтра будете здесь?

Ты кивнула.

— Сыграете партийку — и передам.

Шахматы.

Ты снова кивнула. Сейчас ты согласилась бы на что угодно.

— Ну и славно, — санитар встал из-за стола. — До встречи.

Ты опять кивнула, не в силах что-либо сказать, и Х. ушёл.

Половина ДНК.

Он всё-таки понял, что причинил тебе боль своим дурацким поступком. Это была просьба о прощении, и она, безусловна, была удовлетворена. Ты вдруг поняла, что улыбаешься, одёрнула себя и встала из-за стола. Тебе нужно было встретиться с доктором Ч., а для этого — вынырнуть из того потерянного мира, в который ты погрузилась. Чёртов психиатр каким-то образом действительно смог проникнуть тебе в голову, заставляя задумываться о том, что было глубоко похоронено. Вдали от твоей любви ты становилась всё уязвимее. Но теперь ты снова чувствуешь прочную нить, связывающую вас, и больше не поддашься на докторские уловки.

За пару минут до того как ты вошла в его кабинет, на доктора Ч. свалились требующие срочного заполнения документы. Он искренне извинился и предложил немного подождать в твоём любимом кожаном кресле. На столике уже стояли твоя чёрная чашка с дымящимся чаем (который доктору Ч. пришлось купить специально для его единственной — и незаконной — частной клиентки) и упаковка зефира в шоколаде. В другой раз ты бы обязательно съязвила по поводу его желания закормить тебя сладостями, но после разговора с санитаром Х. ты была в благодушном настроении.

— Хорошо, я почитаю, — сказала ты, садясь в кресло.

Твои глаза непривычно блестели. Доктор Ч. присмотрелся к тебе внимательнее. Казалось, какой-то едва уловимый прогресс, который он смог нащупать, куда-то исчез. При этом что-то в тебе изменилось — но что?

— Дать вам что-то, или…

— Что? — усмехнулась ты. — Какое-нибудь психиатрическое пособие? Нет, спасибо.

Ты достала телефон, но доктор Ч. так пристально смотрел на тебя, что пришлось поднять на него глаза.

— У вас всё в порядке? — спросил он.

Более чем.

— Да, пожалуй, что так.

Доктор Ч. улыбнулся, и ты улыбнулась в ответ. Сегодня ты улыбалась достаточно искренне, но всё-таки не ему.

Ты мой воздух, сказал он тогда. Самая необъяснимая часть моей жизни. Нереальная. Невероятная. Половина моей ДНК. Лучшая, конечно.

Доктор Ч. начал заполнять свои документы, но не мог избавиться от возникшего ощущения, что в тебе что-то изменилось. Он смотрел в монитор, когда внезапно, как эхо, пришло осознание. Изменился твой голос.

В нём было меньше страдания.

Его ли это заслуга?

Он взглянул на тебя, ощущая некое подобие радости, но ты не почувствовала его взгляда.

Ты была полностью погружена в чтение статьи про шахматы.

46

Ты была в лечебнице, но психиатр об этом ещё не знал. Вообще-то на сегодня вы не договаривались. Но у тебя появился новый повод заехать — санитар Х. не спрашивал, назначено ли тебе сегодня у доктора Ч., он спросил, будешь ли ты здесь, и ты не солгала.

Ты встретила Х. между этажами, и он сообщил, что скоро у него будет перерыв. Не обеденный — дополнительный. Проработав в больнице долгое время, Х. его заслужил.

— Полчаса, — сказал он. — Успеем.

Ты знала, что именно.

Он появился в столовой с коробкой шахмат подмышкой и сел к тебе за столик. С вами в помещении было ещё два человека — кажется, уборщик и одна из медсестёр, — не проявляющих к вам никакого интереса. Санитар Х. велел тебе расставить фигуры и отправился сделать себе чашку чая. Ты осторожно разложила старую деревянную доску, пахнущую подвалом, и расположила на ней небольшие деревянные фигуры, покрытые лаком, кое-где потрескавшимся. Подумав, перевернула доску белыми к санитару, как раз вернувшемуся и грузно опускающемуся на стул напротив тебя. Он выудил из кармана медицинского блузона пакетик солёного арахиса и проворно открыл его. Ты тут же представила, как на его пальцы налипает соль, и содрогнулась.

— Я плохо играю, — сказала ты. — Я ведь говорила?

— Неважно. Главное — играете.

Ты постаралась максимально сосредоточиться и настроиться на игру. Ты очень надеялась, что доктор Ч. не решит вдруг заглянуть в столовую во время вашего шахматного свидания с санитаром. Если он не узнает, что ты здесь, то вряд ли придёт. Но если вдруг узнает… Получится неловко. Но ты всегда можешь оправдаться попыткой налаживания контактов с другими людьми. Социализацией.

Санитар Х. взялся за белую пешку и сделал ход, потом запустил лапу в пакетик с арахисом. Ты смотрела на доску, пытаясь понять, как бы продержаться подольше.

Удалось лишь десять минут.

— Можете передать пару сладких слов своему знакомому, — довольно объявил Х. — Шах и мат. Я же говорил, что успеем.

Ты подняла на него глаза:

— Почему вы это делаете?

— Потому что вы пропустили два удачных хода и возможную рокировку.

— Нет, почему вы… помогаете?

Ты не знала, как ещё это назвать. Санитар Х. теперь был единственной ниточкой, связывающей тебя с твоей любовью, и вызвался быть ею добровольно.

— Потому что вы играете в шахматы. Точнее, проигрываете, — ухмыльнулся Х. и шумно отхлебнул чая.

— Нет, не поэтому.

Он осторожно стряхнул фигуры с доски и начал их убирать. Его толстые пальцы так проворно хватали пешек — что сейчас, что во время игры, — и почти грациозно ставили мат, словно порхая над доской, что в это даже не верилось. Так же как не верилось, что ты действительно когда-то решила, что доктор Ч. станет пешкой в твоих руках и ввязалась во всё, что с тех пор произошло. И что ты сидишь напротив единственного человека, который знал, кто вы, и не отворачивался от вас обоих. Наверное, это не совсем нормально. Но здесь это статистический выброс — нормальность.

Санитар Х. сложил доску, похоронив в ней фигуры, и сказал:

— Вы мне