Фредерик - Алиса Бастиан

8. Сострадание

Ты была права.

* * *

Доктор Ч. за всё платил, не позволяя тебе задумываться о расходах, и, хотя это противоречило твоей натуре, тебя это устраивало. Потому что твои собственные сбережения и без билетов в оперы и походов в рестораны были невелики. К тому же доктор и сам кое-что с этого имел. Два года с твоей любовью вы жили на то, что он накопил за те из своих проклятых убийств, которые были оплачены кем-то из его тёмного мира, а также на твои отложенные деньги: ты давно собиралась сделать ремонт в своей потрёпанной квартирке. Ты бросила работу, он бросил убийства, и новых источников дохода не предвиделось. Впрочем, вам вполне хватало даже на то, чтобы скрываться. Но к тому времени, как он оказался в лечебнице доктора Ч., деньги почти закончились. Искать новую работу (на старую тебя после нескольких телевизионных сюжетов уже не взяли бы) ты была не в состоянии, тем более что ты целиком должна была сосредоточиться на больнице. Ты решила сдавать свою небольшую квартиру, хотя сдавать его жильё было бы гораздо выгоднее. Но ты просто не могла представить, что там живут чужие люди: спят на кровати, где вы с ним проводили лучшие ночи в твоей жизни, едят на кухне, где вы вместе готовили, трогают предметы, к которым раньше прикасались только вы. Это было ваше место, и оно не могло превратиться в бездушное жильё для сдачи, пусть это и принесло бы тебе больше денег. Ты решила жить там.

Но всё получилось не так, как ты думала. Как и всегда.

Его соседи были в шоке, узнав, кто жил рядом с ними. Вернувшись туда, ты продержалась две недели; первую тебе не давали прохода, постоянно спрашивая про убийцу, убийства и то, как ты могла ничего не знать (кто-то считал так), ничего не сделать (больше похоже на правду) или даже не захотеть сделать (бинго). На вторую твою жизнь стали делать невыносимой. Осуждающие взгляды и перешёптывания превратились в игнорирование у одних и травлю у других. Тебе не придерживали ни дверь подъезда, ни двери лифта. Почтовый ящик вырвали с корнем, и сколько бы ты ни оставляла заявок на новый, его так и не поставили. Сырое мясо у входа в квартиру и какие-то сатанинские знаки на двери приводили тебя в ярость больше, чем пугали. Они что, считают вас какими-то ритуальными извращенцами? На шестой раз тебе надоело выбрасывать куриные потроха и отмывать дверь. Разговаривать с ними было бесполезно. Они вошли во вкус и вскоре придумают что-то новенькое. Люди, которым раньше до тебя не было никакого дела, решили отомстить любовнице психопата-убийцы за то, что он всё это время успешно их обманывал. Тебе больше нельзя было там появляться.

Ошиблась ты и в другом. Репутация этого дома и особенно этой квартиры значительно снизила арендную стоимость. Мало кто хотел там жить. Ты была в отчаянии; более того, это было унизительно. В конце концов тебе пришлось сдать её даже дешевле твоей. Ты увезла оттуда все вещи, какие смогла, и они так и стояли в коробках, делая твою и без того не слишком просторную квартиру ещё меньше. Но это были ваши вещи. С тобой была часть вашей жизни. Ты не чувствовала неудобства. Только немного горечи.

Доктор Ч. смог выудить это из тебя в одну из сред. Даже твоя любовь не был в курсе. Ты ни за что бы не сказала ему, что у тебя возникли какие-то проблемы. Психиатр затронул тему работы, намекая, что тебе нужно себя чем-то занять (и заодно обеспечить себе дополнительный доход), но главное — на то, что не стоит рассчитывать на возвращение к прошлой жизни. Пора было её отпустить. И выстраивать новую. В блокноте под синей обложкой об этом было как минимум несколько страниц.

У тебя тоже теперь был блокнот. Только не синий, а красный. Кричащий о преступлении. Время от времени ты записывала туда кое-что, из чего в конце сложится история.

Если бы доктор Ч. его прочитал, он пришёл бы в ужас.

49

Ваши встречи становились всё более непринуждёнными, и это нравилось вам обоим. Тебе особенно — ведь это значило, что он начинает тебе доверять. Доверие и желание близости всё-таки были разными вещами; тебе по-прежнему нужны были обе. На этот раз вы решили посмотреть вместе фильм, только не в кинотеатре, а дома у доктора Ч.

Он не пользовался пиратскими ресурсами или стримингами; вы могли бы посмотреть что-то онлайн на ноутбуке, но экран телевизора был гораздо больше. Правда, в нём почему-то не было порта для флешки, зато к нему подходил DVD-плеер. Дорогой в своё время, но уже слегка устаревший. Доктор Ч. явно не был фанатом сериалов и новинок кинематографа. Наверное, вместо этого он штудировал психиатрические пособия и истории болезней. А также комментарии о себе на форумах и под фотографиями… Так или иначе, доктор Ч., слегка смущаясь, предложить выбрать что-то из довольно пыльной коробки, прячущейся в углу кладовки. Там, помимо всякого хлама для тебя и каких-то наверняка памятных вещей для доктора Ч., валялось штук десять DVD-дисков. «Так и не смотрел ничего из этого, — написал он тебе под фотографией дисков, которую прислал с утра, — но, может, что-то подойдёт?»

Ты изучила все названия; коллекция оказалась весьма разношёрстной. Один фильм привлёк твоё внимание. Старый, даже очень, но тебе захотелось его пересмотреть. Вряд ли доктор Ч. станет с тобой спорить.

Была очередная среда, очередные шахматы, очередная весточка для твоей любви. Ты уже знала, чтó передашь. Всего одно слово, но он поймёт. Это был очень важный день. Для вас обоих. Для него — потому что он сделал что-то, совершенно ему не свойственное. Для тебя — потому что это дало тебе надежду.

Вивальди.

* * *

Вы выходили из концертного зала, когда это произошло. Четыре скрипичных концерта, классических, но не надоедающих, и толпа восторженных слушателей. В фойе было душно, когда вы только пришли, и стало ещё хуже, когда программа закончилась. Люди заполонили пространство, торопясь добраться до гардероба. Вы решили пропустить основной поток и отошли к стене. Ты рассматривала роспись потолка, когда твоё внимание привлекло странное движение где-то в углу. Ты не сразу поняла, что происходит. Поток людей огибал колонны фойе — и не обращал никакого внимания на углы. В одном из которых мужчина средних