Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

— Ничего, — качаю головой.

Дверь закрывается, и я пытаюсь сосредоточиться на работе. Пытаюсь — самое верное слово, потому что ни хрена у меня не выходит.

Самое сложное — ждать и догонять. Обычно у меня нет никаких проблем с ожиданием, но не в этом случае. Да в конце-то концов, явилась бы уже с предложением о мире и перестала трепать мне нервы!

Если она не рядом и так выводит, то что будет, если ей разрешить сесть мне на шею?

В дверь стучат, и она приоткрывается.

— Да! — рявкаю я гораздо резче, чем ожидал. И вижу голову жены.

О, наконец-то. Явилась не запылилась.

— Можно? — робко интересуется она.

— Заходи.

Мой взгляд сразу падает на ее правую руку. Кольца там нет, но это еще ни о чем не говорит, верно? Может, она собралась торжественно надеть его обратно при мне? А перед этим скрепим соглашение прямо тут, на рабочем столе.

Элина решительно двигается вперед, однако чем ближе подходит к столу, тем медленнее шагает.

Я встаю, огибаю стол и приближаюсь к ней. Пара секунд, и я стою напротив нее и вдыхаю ее запах. Руки сами собой тянутся к ней, и я засовываю их в карманы — во избежание.

Нависаю над ней и смотрю прямо в глаза:

— Ну, ты решила?

— Решила.

— И что ты решила?

Жена отступает на шаг и строго на меня смотрит.

— Я к тебе не вернусь, Марк.

«Не вернусь...» — ее слова оглушают и отдаются в голове эхом.

А смотрит-то как... и какой тон! Таким тоном говорят, имея в виду совсем другое.

Мол, попроси меня остаться. Хрена с два ты угадала, милая!

Старательно сдерживаюсь, чтобы не встряхнуть ее за плечи в попытке вразумить.

Я громко выдыхаю, чтобы успокоиться, и считаю про себя до десяти.

Так и быть, дам ей еще один шанс, но на этот раз последний. Вкрадчиво интересуюсь:

— Ты хорошо подумала?

Теперь молчит она. Я успеваю сосчитать аж до двадцати, прежде чем слышу ее ответ:

— Да.

Затем жена засовывает руку в карман пиджака и достает оттуда кольцо, делает шаг в сторону и кладет драгоценность на стол.

— Вот.

— Чего тебе не хватало, а? — взрываюсь я, глядя на то, как камень поблескивает в свете лампы.

Элина вздрагивает и хмурится. Молчит еще дольше, чем в первый раз, и когда я решаю, что ответа не дождусь, она в конце концов вздыхает и отвечает:

— Тебя.

Мои глаза лезут на лоб.

— Так вот он я, — развожу руками.

— Видишь? Я так и знала, что ты не поймешь, Марк.

— А может, это ты плохо объясняешь?

Элина морщится и снова отводит взгляд.

— Нормально я объясняю. К тому же ты явно не страдал в одиночестве.

Я явственно слышу нотки сарказма в ее голосе. О чем она вообще? Однако спросить не успеваю.

— Давай не будем ругаться и расстанемся по-человечески, я очень тебя прошу.

Чего-о?! Это я с ней ругаюсь? Да я разве что на козе кривой к ней не подъехал! Веду себя примерно — как первоклассник на первом уроке, а ей все не то. Посмотрите-ка, какая королева выискалась! Морщится и смотрит в сторону, будто находится тут через силу и вообще делает мне одолжение своим присутствием.

— Знаешь что, дорогая! — прищуриваюсь я и гремлю на весь кабинет: — Можешь валить на все четыре стороны... Но ты пожалеешь, что от меня ушла. Еще прибежишь, да поздно будет, попомни мои слова!

Почти бывшая жена смотрит на меня, округлив глаза, втягивает голову в плечи от моего крика и даже будто сжимается. И молчит.

— Что стоишь? — Я поднимаю руку и указываю в нужном направлении. — Дверь вон там, или тебя проводить?

Элина мотает головой из стороны в сторону и несется к выходу.

* * *

спустя неделю

Я могу найти подход практически к любому человеку, однако с Элиной все время что-то идет не так и не туда. Совсем не туда.

Прошла неделя с нашего последнего разговора, но она все никак не возвращается ко мне, более того — бегает от меня как от чумы, едва завидев где-нибудь в офисе.

По большому счету, что такого я ей сделал? Ну, повысил немного голос, с кем ни бывает? Ну, показал на дверь... Так что я, не человек, что ли? Это ведь на эмоциях, ежу понятно. Ежу понятно, а Элине — нет.

Меня ей, видите ли, надо. А брать отказывается. Где логика?

Она ведь женщина, а женщинам по природе полагается быть более мягкими, нежными, уступчивыми и понимающими.

М-да, с пониманием у нее явно проблемы. И с уступчивостью тоже.

И с чувствами. Если бы любила, то вернулась бы, так? Раз не возвращается, значит грош цена ее чувствам; значит, просто манипулировала и врала. Как и все остальные.

Еще и эти ее слова, что я не страдаю в одиночестве. О чем она вообще? Впрочем, какая разница, наверняка просто что-то себе придумала, чтобы хоть как-то оправдать свое идиотское упрямство.

Иду по коридору в кабинет главного юриста компании, подхожу ближе, и вдруг дверь открывается, и оттуда вылетает Элина. Она вписывается прямиком в меня и бормочет:

— Ой! Изви...

Потом поднимает взгляд и останавливается на полуслове, как только понимает, кто перед ней.

В первую секунду мне чудится грусть в ее глазах. Целое море грусти. Однако практически сразу она вздергивает подбородок, будто наращивает броню, и я кожей ощущаю исходящий от нее холод.

— Прости, я не специально.

И уходит, цокая каблуками.

«Не специально», — скрежещу я зубами. Что именно не специально? Голову мне морочишь? Строишь из себя невесть что? Избегаешь? Ведешь себя так, будто я пустое место?

Итак, пора признать очевидное: Элина отказывается включать голову, а значит, я снова свободный мужчина. Раз так, пора вести себя как свободный мужчина.

Иду вперед и набираю Макса.

— Привет, дружище, не хочешь сегодня где-нибудь посидеть, как в старые добрые времена?

— Не понял, — удивляется друг, — а как же твоя?

— Она больше не моя, и давай не будем об этом, — заранее пресекаю я вопросы.

— Окей, понял. Ну раз так, то... давай как обычно?

— Отлично.

Как обычно — это отдельная вип-кабинка в одном из лучших клубов города и, разумеется, самые красивые девушки. У Макса талант доставать таких словно из шляпы фокусника.

Я кладу трубку и застываю на месте.

«Черт, я ведь собирался зайти к юристу», — мысленно хлопаю себя по лбу, разворачиваюсь и иду обратно.

Это все Элина,