Возлюбленная короля - Фрида Ли

утешить, поддержать, приободрить. В те наивные времена, когда я еще верил в его искренность. Теперь же я понимал: он сделал это лишь для того, чтобы еще сильнее поддразнить меня, разжечь мою ненависть, напомнить о своем превосходстве.

Резким движением дернул плечом, скинув его лицемерную руку с себя, словно сбрасывая ядовитого паука. Не сказав ему ни единого слова, лишь бросив испепеляющий взгляд, полный презрения и ненависти, уверенными шагами пошел туда, куда и направлялся.

Я всегда боялся быть слабым. С детства мне твердили, что королю нельзя проявлять слабость, что я должен быть сильным, бесстрашным, непоколебимым. Мне просто нельзя было быть другим. Но рядом с ней… Рядом с Агатой мне даже нравилось это странное, щемящее чувство, когда мои колени предательски дрожали, а внутри все сжималось от нежности и беспокойства. И эта слабость делала меня живым, настоящим…

Внес её в свои покои, словно драгоценную вазу, боясь разбить. Аккуратно, словно невесомое перышко, положил ее на свою огромную, королевскую постель. Моя комната — самое безопасное место для неё! Здесь ни один враг не посмеет ей навредить. Здесь я смогу защитить ее от всех бед и невзгод.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Какая же она прекрасная… Даже в это мгновение, окровавленная, измученная, она была прекрасна, словно ангел, сошедший с небес. Ангел, чьи белоснежные крылья безжалостно опалились на этой грешной земле.

Мое сердце обливалось кровью, глядя на нее.

Пальцы нежно, словно пытаясь запомнить каждый изгиб, погладили по холодной, словно мрамор, коже ее бледного лица. Нежные прикосновения, словно легкий ветерок, скользили по ее щеке, лбу, вискам. Она, почувствовав мое присутствие, открыла глаза, тут же болезненно зажмурилась от яркого света и робко, словно испуганный зверек, приподняла веки. В ее глазах плескались боль, страх и… недоверие. Это ранило меня сильнее, чем любой меч.

— Это Вы, милорд…

— А ты хотела увидеть кого-то другого? — озорно спросил её я, опустившись на колени подле ее тела.

— Нет, милорд, — отрицательно покачала головой Агата. — Я знала, что это Вы. Я почувствовала Ваш запах.

Она знала мой запах! От этой мысли мое сердце заликовало.

— И чем я пахну? Сыростью и потом?

— Теплом и благородством, милорд, — ответила мне Агата и я еще ни разу не слышал эти чарующие нотки в ее голосе.

Сладость и нежность…

Оторвал кусочек ткани от своей простыни и приложил его к небольшой ране у неё на лбу. Изящные пальчики коснулись моей ладони и она положила свою руку сверху на мою.

— Зачем Вы сделали это, милорд? Зачем спасли меня? Зачем Вам опозоренная жена? — пролепетала Агата и я заметил как в покрасневших уголках её глаз скопились слезы. — Всё, что они говорили — правда. Вы знаете об этом, милорд. И Вы заболели из-за меня. И мне так жаль! Если бы Вы только знали, как мне жаль, что из-за меня Вы могли умереть. Мне так жаль...

Мы все допускаем ошибки. Все мы, слабые смертные, поддаемся искушению, как бы сильно ни старались сопротивляться. Нам свойственно, словно мотылькам на огонь, тянуться к запретному плоду, не думая о горьких последствиях. Никто не совершенен, и ни от кого не стоит ожидать идеального поведения. Вот и я не ждал от неё безупречной чистоты, и ангельской непорочности. Но каждый человек имеет шанс на искупление. Даже самый пропащий грешник имеет право на второй шанс! Значит, и это ангельское создание с бездонными глазами цвета ясного неба имело право на искупление и мое прощение.

— Знаешь, почему мне пришлось приехать немного раньше, чем я планировал? — улыбнулся я ей, стараясь не показывать, как все мое тело до сих пор мелко подрагивало от все еще бушующей во мне ярости, от желания уничтожить тех, кто причинил ей боль.

— Почему? — прошептала она, с тревогой глядя на меня.

— Потому что мне не терпелось получить твой ответ, Агата. Ответ на тот вопрос, что я задал тебе в своем письме. Я не мог больше ждать. — Агата растерянно захлопала своими длинными ресницами, словно пытаясь понять, о чем я говорил, а потом наградила меня робкой, теплой улыбкой, от которой мое сердце наполнилось надеждой. Надеждой на то, что все еще можно исправить. — Так какой же путь он выбрал, Агата? — снова спросил я её с нетерпением.

— Третий, милорд, — тихо ответила она мне, словно боясь нарушить хрупкую тишину. — Он выбрал остаться с ней. Несмотря ни на что.

Позволил себе взять ее изящные, тонкие пальчики, словно выточенные из слоновой кости, и достаточно сильно, но нежно сжал их в своей руке. Я не хотел причинить ей боль. Я лишь хотел показать ей, что всегда буду вот так крепко держать её, защищать от всех бед и напастей. Что рядом со мной, она в безопасности в этом злом, несправедливом мире. Что я не дам никому ее обидеть.

Поднес ее руку к своим губам и бережно, словно прикасаясь к лепестку розы, оставил на тыльной стороне ее ладони нежный, трепетный поцелуй.

— Да, Агата. Он выбрал остаться с ней, несмотря ни на что. Потому что любовь сильнее всего. Потому что только любовь имеет значение.

— Расскажите мне, милорд, что было дальше? Я хочу услышать продолжение истории, — обрадовала она меня своим желанием.

Значит, она не отталкивает меня. Значит между нами еще есть надежда.

— Конечно, непременно расскажу, но сначала тебе нужно отдохнуть, любимая Агата, тебе нужно набраться сил. Без сил ты не сможешь слушать мои сказания.

А я буду охранять её сон. Буду оберегать ее, как самое ценное, что у меня есть. Буду молиться за нее, прося у Бога защиты и милости. И если потребуется, я отдам за нее свою жизнь.

Глава 35

Мои босые ноги шлепали по холодному, каменному полу, нарушая идеальную, гнетущую тишину дома. Была уже глубокая ночь, и все вокруг погрузилось в сонное царство. Но я не могла спать. Я хотела лишь одного — как можно быстрее отыскать его, убедиться, что с ним все в порядке.

Проснувшись в его покоях и не обнаружив его рядом, по моей спине, словно ледяная змея, пробежал холодок, и я, не раздумывая, бросилась на его поиски. В какой-то момент, ко мне пришло отчетливое осознание того, что в этом доме, полном тайн и интриг, было абсолютно не безопасно. Ни мне, ни ему… Особенно ему.

— Милорд, — прошептала я, когда обнаружила Эдуарда в огромном тронном зале, именно на том месте, которое ему по праву рождения и принадлежало.

Он сидел на высоком, мрачном троне, как